же представила, как её волосы трогает Денис, и сердце, замерев на полсекунды, пустилось в бешеный бег. Вот глупая… Ничего из этих мечтаний не выгорит – он слишком юн для неё, и к тому же очень занят девушкой, которая значительно моложе и красивее. Да и смотрятся они вместе на контрасте изумительно – голубоглазый стройный блондин и жгучая брюнеточка с роскошными бёдрами и высокой талией.
«Плевать на неё, – решительно подумала Светлана. – Я буду выглядеть так, чтобы нравиться Денису… и сегодня он мне составит пару. Я сумею сделать так, чтобы он захотел этого. Захотел сам».
…Тилляев выглядел расстроенным, и Света никак не могла взять в толк, по какой причине. Лишь чуть позже Соболев шепнул кому-то: «Парнишка-то связан молчанием». И ведь действительно: в тусовке не раз и не два задавали вопрос об исполнительнице роли Тони в новом спектакле, и почему её нет здесь. Актёры были вынуждены уклончиво говорить о заболевшей Маше Глущенко… что, по сути, было правдой лишь процентов на десять-пятнадцать.
Денис же нисколько не расстраивался из-за своего вынужденного молчания, так что Соболев попал в молоко со своими подозрениями. Тилляева рассердила Зульфия, едва ли не впервые в жизни, да ещё по такой смехотворной причине. Как же! Вся труппа в восторге, сама Людмила Пронина сказала «супер», а девчонка что-то имеет против… Нет, она вообще ничего не понимает в театральной жизни, и крылатая фраза «искусство требует жертв» для Зульфии, к сожалению, всего лишь набор слов…
– Не вижу энтузиазма на твоём лице, – произнесла Светлана, когда решила, что пришло время подойти к молодому человеку и заговорить с ним о… Да о чём угодно. Женщина внимательно следила за Денисом и убедилась, что две рюмки водки он выпил. Вполне достаточно, и самое то… Светлана тоже приняла пару фужеров шампанского, и теперь пузырьки газа словно бы играли весёлыми бесенятами в её жилах.
– На самом деле я всем доволен, – произнёс Тилляев, впервые на протяжении вечера рассмотрев Свету вблизи. – Ты потрясающе выглядишь, – искренне добавил он, даже не пытаясь скрыть своего восхищения.
Действительно, Севостьянова в непривычном для неё самой образе и смотрелась необычно – пожалуй, вся тусовка так или иначе обратила внимание на Светлану. Многие, вероятно, согласились бы с утверждением, что в таком наряде актриса выглядит немного агрессивно. Правда, сочетание причёски и макияжа вызвало шепотки со стороны женской части собравшихся. Роза Афонина тихонько, чтобы никто не слышал, сказала своей приятельнице: «Хороша, но сегодня она выглядит на свои». В какой-то степени подобную оценку можно было списать на обычное женское злословие, но Афонина была не из тех, кто на пустом месте делает подобные замечания.
Что же касается Дениса, то он был покорён – возможно, как раз именно тем фактом, что Света сейчас предстала перед ним как она есть – женщина на пике зрелости, решившая подчеркнуть свою страстность, пусть и немного тёмного происхождения. Тилляев, будучи вполне нормальным юношей, что греха таить, волей-неволей не раз и не два представлял себе, какова Светлана на любовном ристалище. Но только сегодня он отчётливо понял, насколько это было бы рискованно, прекрасно и в какой-то степени запретно – обнять эту наверняка видавшую многие виды женщину, расстегнуть на ней одежду и, целуя в губы, прижать к себе. Может быть, виной тому было выпитое спиртное, может быть, некоторая распущенность всей атмосферы этого сборища, может быть, тот мягкий обволакивающий аромат парфюма, который вряд ли рискнула бы носить на себе девушка лет двадцати или около того.
Взгляд Дениса невольно опустился туда, где узкие брюки подчёркивали изящные линии смыкающихся бёдер. Поднять глаза вверх стоило юноше некоторого труда, но когда он это сделал, то столкнулся с испытующим взглядом Светланы, которая, в свою очередь, жадно рассматривала его лицо и думала о том, насколько хорошо этот мальчик целуется.
– Я рада, что ты доволен, – немного двусмысленно произнесла Света. Она прекрасно видела, как заалел румянец на щеках и скулах белокожего юноши, и была почти уверена, что сейчас его пульс тоже учащён. Может быть, чуть в меньшей степени, нежели у неё. Да, конечно, у него есть девушка, и, возможно, он вряд ли испытывает то же, что и она. Хотя почему бы нет? Мужчины полигамны. И в некоторых случаях эту черту их характера можно простить и даже принять как должное.
– Быть на позитиве всегда лучше, чем наоборот, – пробормотал Тилляев.
– Выпьем за наш успех? – немного двусмысленно спросила Севостьянова.
Она подчеркнула слово «наш», слегка растянув его. И чёрт возьми, это сработало! Денис улыбнулся:
– Пошли, – сказал он.
Уверенным жестом Света положила руку на его локоть, и юноша послушно согнул руку. От наслаждения женщине захотелось зажмуриться – поистине, бывают мгновения, ради которых имеет смысл жить! Эти короткие шесть-семь метров до ближайшего официанта на виду у нескольких десятков людей сделали Севостьянову счастливейшей из женщин, пусть и на несколько мгновений. Но и когда они взяли себе каждый с подноса (она – шампанского, он – водки) и коснулись стеклом, производя едва слышный звон, миг счастья для Светы продлился. И продолжался ещё довольно долго, пока они беседовали… о разных пустяках, пытаясь побороть неловкость и скрыть друг от друга явный интерес, и притом отнюдь не духовно-платонический. Возможно, кто-то, глядя на эту пару, понимающе усмехнулся. Может быть, кто-то пожал плечами. А кое-кто неодобрительно сощурился. В любом случае со стороны это выглядело как игра двух взрослых людей, которые оценивают возможность перевести существующие между ними отношения в более интимную плоскость. Просто оценивают, ибо пока это был флирт, один только флирт, и вряд ли что-то большее. Это понимала и Севостьянова, удерживая себя от рискованных невербальных знаков вроде поглаживания пальцами ножки фужера, не говоря уже о том, чтобы произнести вслух что-нибудь лишнее на этот момент.
Потому что здесь было не место и не время для подобного. Во всяком случае, пока.
* * *
Вечером того же дня, когда Светлана и Денис находились во власти флюидов, которые сами же и создавали, в подворотне старого дома, расположенного неподалёку от вещевого рынка «Алусар», стояли двое. Пряча в кулаках огоньки сигарет, молча поглядывали на проходящих мимо. Решившая войти в арку молодая женщина словно споткнулась, поняв, что в полумраке кто-то караулит, но курильщики вмиг отвернулись от неё лицами к стене, делая вид, что их очень интересует графическое творчество местных подростков, достигающих половой зрелости. Женщина проскочила внутрь двора без проблем. Двое явно ждали кого-то другого.
Тот, кого они ждали, появился скоро. Средних лет лысоватый мужчина, небрежно
