На воротах стояли два здоровенных орка в городских костюмах. Зеленокожие почему-то очень недовольно посмотрели на Лакиса, и на территорию особняка мы проходили под их пристальными взглядами, которые я буквально чувствовал спиной.
— Если не секрет, что ты не поделил со своими родичами? — тихо спросил я, когда мы отдалились от ворот на приличное расстояние.
— Родичами?! — не особо стесняясь, прорычал орк. — Дохлый вырых им родич!
Вспышка орка погасла так же быстро, как и разгорелась. Настороженно посмотрев на меня, он все же снизошел до объяснения:
— Они принадлежат клану Трех Клыков, а я родился в клане Серой Куницы. Меня клановая вражда уже не касается, но все равно терпеть не могу их мерзкие рожи. — Заметив, что из меня буквально лезет следующий вопрос, он свирепо добавил: — Что я тебе говорил о пользе молчания?
— Понял, — проворчал я, и дальше мы пошли молча.
Лакис, конечно, не повел меня к парадному входу во дворец местного мафиози, направившись по посыпанной гравием дорожке к правому крылу пятиэтажного особняка.
Свернув за пристройку, мы оказались на хозяйственном дворе с техническими постройками. Между домом и рядами каких-то кустов находились огородные грядки.
Из одного отдельно стоящего строения доносилось кудахтанье, а в открытых воротах второго виднелась передняя часть конструкции на странно больших колесах. Это явно был местный автомобиль — или паромобиль, если верить словам Лакиса о непредсказуемом поведении бензина в этом мире.
Лакис повел меня к самому большому из хозяйственных зданий, которое оказалось общежитием для слуг. Сквозь весь длинный дом шел коридор с дверьми в отдельные комнаты. Посредине находилось большое помещение с обеденными столами, там расположилась очень колоритная компания. В торце длинного стола сидел крупного сложения человек с испещренным татуировками лицом и бритой головой. Уверен, на скрытом одеждой теле представлена целая галерея картин, как у японских бандитов. Узоры на лице человека были похожи на письменность майя, хотя, конечно, ими не являлись. В квадратах на щеках угадывались стилистические изображения кого-то из кошачьих и орла. На лбу был выбит еще какой-то иероглиф. Две темные полосы шли от бровей через нос и губы и заканчивались завитушками на подбородке. Образ завершала кожаная куртка с меховым воротником. На столе лежала похожая на мою шляпа.
С правой стороны от ходячей картины сидел не менее экстравагантный персонаж. Было понятно, что это орк, но какой-то неправильный. Во-первых, он явно не впечатлял ростом. Не удивлюсь, если парень окажется ниже меня. Жесткие волосы орка были скатаны в дреды и стянуты в пучок на макушке. Он был одет в коричневый полукафтан, а на столе рядом с котелком лежал самый настоящий цилиндр. Впрочем, куда еще можно спрятать похожий на спутанные провода волосяной пук?
Третьим в этой компании был гном со стандартной бородой и лохматой шевелюрой, явно никогда не знавшей гребня. И вообще он выглядел как-то несолидно. Красная рубаха навыпуск, кожаная жилетка и высокие сапоги делали из него эдакого укороченного цыгана.
Дав мне рассмотреть присутствующих, а им — посверлить меня хмурыми взглядами, Лакис перешел к знакомству:
— Народ, знакомьтесь, это Ром. — На мою попытку уточнить, что меня вообще-то зовут Романом, он лишь выразительно сузил глаза и продолжил теперь уже по-русски: — Ром, хочу представить тебе телохранителей наследника семьи Ламех. Куам по прозвищу Миран. Ортох по прозвищу Чужой. А это лохматое недоразумение можешь называть Рычагом.
— Почему это недоразумение? — неожиданно для меня на ломанном русском ответил гном. — А в зубы?
Орк тут же продемонстрировал то, на что покусился гном, во всем белоснежно-хищном великолепии. Похоже, у него наблюдалась перманентная дружба со всеми гномами.
— Ирта где-то ходит, поэтому познакомитесь позже. Проводи меня и обживайся. Твоя комната вот эта. — Он ткнул когтем в ближайшую дверь справа.
На выходе из здания Лакис еще раз предупредил меня:
— Больше слушай и меньше болтай, особенно в присутствии Рычага. В принципе он парень безобидный, но язык у него вообще без костей. В сторону Мирана даже не дыши лишний раз. У него не все в порядке с головой.
— Тоже небось гарпунер?
— Да, они с хозяином работали на одном дирижабле. В отличие от остальных, рабского кулона у него нет. С приемышами проблем не должно быть.
— Приемыши?
— Ирта и Чужой — родственники. Она сбежала с братом-калекой, когда его хотели отдать на съедение твирам.
— Кому?
— Ездовым ящерам орков, — чуть подумав, все же сформулировал объяснение Лакис.
— А как калека попал в телохранители?
— Это для орков он калека, — хмыкнул Лакис. — Если понадобится, Чужой, несмотря на рост, порвет тебя как Мурзик грелку.
— Тузик, — автоматически поправил я.
— Что?
— Мурзик — это кошка.
На моей памяти, он впервые ошибся в русских поговорках.
— Пусть будет кошка, — отмахнулся орк. — И еще, совсем забыл сказать. Насчет воровства ты помнишь, но лучше вообще ничего не бери в руки без разрешения, особенно оружие. Важнее другое — по нашему кодексу нельзя прятать часть общей добычи, но, если добыча не является целью, все, что найдешь или снимешь с убитого тобой соперника, можешь забрать себе. Нужно уточнять, куда все это следует нести?
— Тебе, — со вздохом сказал я. — А разве рабам положена добыча?
— И даже премия. У нас рабы — это не собственность хозяина, а, так сказать, пожизненные работники с плавающей зарплатой, точнее премиями. С теми, кто добросовестно делает свое дело, обращаются, как со свободными горожанами. Легче стало?
— Не очень, — копируя жест орка, отмахнулся я. — Еще вопрос. Откуда Рычаг знает русский язык?
— Один из ваших помогал гномам доводить до ума паромобили. Это было, когда Рычаг еще под стол бегал.
— Ты же говорил, что вы занимаетесь торговлей с моим миром всего десять лет.
— Так это мы. Раньше работали люди примара, но потом посчитали, что лотерея с четвертью шанса стать умалишенным — это как-то неэтично.
— А у Гарпуна, похоже, с этикой проблем нет? — проворчал я, понимая, что вопрос, по сути, риторический.
На этом разговор был окончен, и орк, хлопнув меня по плечу, удалился.
Возвращаясь обратно, я услышал женский голос, что-то каркающий на орочьем наречии. Воображение тут же нарисовало эдакую зеленокожую образину.
Ан нет, в комнате отдыха меня ждал сюрприз. С клокочущей хрипотцой Ирта что-то внушала братцу, который покорно выслушивал нотации сестры.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
