Только в том случае можно говорить об эффективном хозяйствовании на муниципальном уровне, когда успешно используется имущественное богатство муниципии — сэкономлена вода, поскольку заварены все свищи, сэкономлен газ, поскольку подтянуты все прокладки и т. п.
С какого бодуна считать Лужкова хорошим хозяйственником? Дается кредит на покупку мусоросжигающего завода — завод не строится, даются бабки на продовольствие — они расхищаются… Огромная собственность вместо колоссальной прибыли дает Москве сплошные убытки. Лужков просто поганый хозяйственник! Из областных хозяйственников хуже не найдешь.
В Москве финансовое положение определяется налогами (они же — поборы, поскольку в феодальном обществе нормальных налогов быть не может) и штрафами. За налоги, собранные на бесплатное здравоохранение, образование, полицию и т. п. построили подвальный магазин на Манежной площади. Потом выясняется, что владеет всем этим какое-то закрытое акционерное общество. Так же за счет московского бюджета финансируется АО “Сити”. Получается перекачивание административной части бюджета в имущественную. А вот в Германии такое безобразие законодательно запрещено, ибо чревато коррупцией. Если на имущественной части так хорошо поработали, что получили прибыль, то из нее можно взять деньги на социальные выплаты. Взять из налоговых денег на расширение имущественного достояния города — категорически нельзя!
Лужков ведет себя как исполнительный директор жилищного кооператива, в котором граждане скинулись на строительство многоквартирного дома, а вместо отчета о выполненной работе получают поздравительные открытки и подарки к Новому году. Для чего мы тебе бабки давали?! Налоги — это те же общественные деньги, которые даются чиновникам для содержания дома престарелых, приюта, пожарной каланчи и т. п. Кто просил памятник Петру I вместо каланчи возводить? Мы на это сбрасывались?
На то и нужна представительная власть, чтобы сказать Юрию Михайловичу: “Ты, брат, куда деньги общественные дел, ты сколько за счет имущества Москвы в казну внес?” По поводу Московской Думы нечего говорить — такую функцию она выполнить не может. У нас суперпрезидентская республика в 10-миллионном городе-государстве, а Дума — просто посиделки “при мэре” без структуры местного самоуправления.
На глянцевых страницах лужковской книжки говорится о бунтах таксистов, которые якобы требовали сплошной приватизации автопарков. Опять вранье! Демонстрация таксистов в 1990 в центре города была связана с серией убийств их товарищей. Приватизацией-то как раз им заткнули рот. Таксисты сами были вовсе не в восторге от затеи, превратившей их в обыкновенных “леваков”, брошенных в условия криминальной конкуренции на привокзальных площадях. Лужков вместе с Поповым не спасали таксопарки Москвы, а уничтожали их размеренно и целеустремленно. Теперь же Лужков утверждает прямо обратное и пытается возродить умерщвленное им же московское такси за счет города.
Депутаты Моссовета действительно пытались поставить исполнительную власть под свой контроль. Это была одна из их функций, основанная на традиции народного представительства и законах. Лужков же считает, что депутатам этим заниматься нельзя. К этому им добавляется и тезис о том, что депутаты “пытались установить диктат в кадровой политике”. Это просто бессовестная ложь. Ни один чиновник не только не был снят с должности Моссоветом, но даже ни одна рекомендация Моссовета не была удовлетворена. Будучи политически ангажированным, Лужков любую критику со стороны Моссовета воспринимал как положительную оценку работе очередного проштрафившегося чиновника.
Многие из чинуш, по уши измазанных управленческой бестолочью прежних лет, сегодня клянут систему, которая якобы вынуждала их работать неэффективно и подличать на каждом шагу. Лужков в этом деле не исключение. Для него главный способ объяснения всех невзгод — неэффективность советской власти. Может быть, он хоть когда-нибудь противостоял этой власти? Ничуть! Наш писатель говорит, что исполком не раз грозил подать в отставку. Это так, да не так. Ни одного заявления об отставке в Моссовет никогда не поступало. Даже Г.Попов оставил мэрское кресло, подав заявление об уходе почему-то Ельцину, который его не назначал.
Они с Лужковым вообще старались пугать своими заявлениями только Ельцина — своего реального хозяина, столь же непримиримого к своим противникам, столь же рьяно презиравшего ослабевший закон. Да еще этими “отставками” удавалось разогревать визгливую “демшизу”.
Накануне выборов 1996 года Лужков пишет о трехуровневой системе управления в Москве, которую он якобы создал, переходя от системы районов и микрорайонов к системе префектур и муниципальных округов. Это чепуха. Реальным результатом перестройки системы управления в Москве стала ее криминализация. Публикации на эту тему стали чрезвычайно редкими в столичной прессе (сошлемся лишь на краткий обзор “Москва — город феодалов?” — “Правда России”, 11.04.96). В мазохистском сладострастии журналюги готовы были пятки лизать властолюбивому мэру, не прощавшему самостоятельности и верности закону никому.
Лужков сам признает, что командовать более чем 8-10 подразделениями управленец просто не в состоянии. Но именно такая неуправляемая системы и была им создана. В результате чиновники нижнего и среднего звена получили полную свободу рук для любых нечистоплотных махинаций — лишь бы мэрия была не в накладе, лишь бы Лужкову на любимую мозоль не наступить. Особенно это сказалось в период структурной реформы, проводимой Поповым и Лужковым с целью расчистки номенклатурных мест для своих ставленников. Распределенные на новые должности люди были по гроб жизни обязаны Лужкову своим благополучием — приватизированной властью.
Что касается местного самоуправления, то его Лужков понял как самоуправство. Не зря ради обоснования своего наглого смеха в микрофон Съезда народных депутатов России в 1992 он развернул целую цепочку исторических фактов, поставив себя в конце этой цепочки в качестве олицетворения торжественного финала — верховной представительной власти можно уже не подчиняться, ей можно хамски хохотать в лицо. При этом Лужков снова лжет, заявляя, что его избрали мэром. Как мы говорили выше, мэром-то как раз в 1991 году его не избирали и присутствием в этой должности он обязан лично Ельцину и его банде, цинично попиравшей закон.
И не только хохотать над депутатами мог фальшивый мэр. Мы помним роль Лужкова в октябре 1993. Сам он об этой роли предпочитает помалкивать, обходить щекотливую тему в своих автобиографических заметках. Но мы помним все. Мы знаем досконально за что Лужков должен сидеть на скамье подсудимых, за что его можно приговорить к высшей мере наказания — за измену Родине, за государственный переворот, за человеческие жертвы.
Как и в адрес депутатов России, строил Лужков свою “империю хамства” и по отношению к Моссовету. В книге он прямо рассказывает о своем сговоре с Поповым против большинства Моссовета, о планах создания в городе такого института власти, “который выравнивал бы своим статусом и полномочиями притязания депутатского корпуса”.
Довыравнивались до того, что полностью сравняли с землей народное представительство в Москве, выстроив на его месте бесхребетную Московскую Думу, о которой просто неприлично говорить в порядочном обществе.
История о противостоянии Лужкова с Моссоветом, которая много чего может сказать лично о мэре, затушевывается в его автобиографиях. Выдумывается миф о том, что депутаты и Лужков “были по одну сторону баррикад”, что между ними “на уровне программ расхождений не было”. Если бы это было правдой, Лужкову не понадобилось бы потрошить Моссовет и мстить депутатам уже после состоявшегося государственного переворота, в котором он принял активное участие (подробнее об этом см. в книге “Мятеж номенклатуры”).
Кстати, о путче 1991 года. Лужков предпочитает не тиражировать в своем новом издании те главы, которые он уже ранее опубликовал. “Там нет ни слова неправды”, — говорит он. Но тут же признается, что многое пришлось переоценить за прошедший период.
Выходит, что Лужков уж очень свободно относится к слову “правда”, просто не понимает, не чувствует его значения. Для него правда — то, что он полагает и считает выгодным выдавать за правду. Мы же полагаем, что “правда Лужкова” — сплошная ложь.
В своей книжке, например, Лужков роняет мысль о том, что в Москве кто-то (по Лужкову, некие “мы”), якобы, в 1991 боролся за сидящего в Форосе М.Горбачева. Это вранье. Даже люди с весьма чистыми помыслами боролись в те дни совсем за другое, а уж Лужков и его окружение — и подавно. Мы уже говорили о том, что Лужков ненавидел Горбачева всеми фибрами своей номенклатурной души. Потому что без Ельцина у Лужкова не оставалось никаких вариантов судьбы, кроме судьбы уголовника, уличенного в коррупции и измене и заключенного под стражу.
