Читаем без скачивания Необычайное похищение (СИ) - Стейс Крамер

Появление самозванца Дмитрия раскололо Россию. В этом был шанс Речи Посполитой в стремлении стать великой империей.

Кернозицкий прославился во время штурма шведского Ревеля. Его полк сумел первым ворваться в город, а заодно и пленить воеводу Карлесона. Тот штурм поляки выиграли во многом благодаря тому, что значительные силы шведы направили на помощь осажденной русскими Нарве. Полк Кернозицкого начал атаку ночью, без предварительного обстрела, не зажигая огней. Внезапность и скрытый маневр помогли хитроумному пану застать врасплох ослабленного противника.

Поляки, стараясь не шуметь, выставили лестницы и двинулись на стены. Шведы подняли тревогу с большим опозданием, когда воины Речи Посполитой успели уже закрепиться. Тогда еще молодой пан Кернозицкий очень даже недурно владел саблей и лично вел ляхов в атаку. В тот раз он впервые ощутил сладостный вкус победы в роли статусного командира.

Впрочем, свой первый бой при штурме Полоцка Кернозицкий так же часто вспоминал. Он был еще безбородым юношей и имел лишь пару десятков гайдуков под началом.

Осада Полоцка могла затянуться надолго, но разномастному войску Стефана Батория помогла измена. Как часто измены решали ход сражений! Подкупленные местные шляхтичи и дворяне в разгар штурма открыли ворота. И свора наемников ворвалась в город.

Наемники вели себя очень жестоко: с женщин срывали одежды, насиловали прямо на улицах безо всякого стеснения. Младенцев швыряли в огонь или сажали животиками на копья. Юноша Кернозицкий поначалу был в шоке: как такое бесчинство вообще возможно? Он же добрый католик, знающий наизусть сотни псалмов, а потерявшие человеческий облик воины постарше подвели его к обнаженной красавице и фактически насильно заставили вести себя так, как пристало лишь кабану в период течки…

Но затем Кернозицкому пришелся по нутру вкус крови, вкус войны, когда есть возможность глумиться над поверженным противником. Как война меняет характеры! Даже голубь становиться стервятником!

Жажда наживы и приключений, желание реализовать свои самые низменные сексуальные и садистские фантазии, почувствовать безграничную власть над жертвами двигали теперь наемников войска Кернозицкого.

Для пана его противник, Михаил Скопин-Шуйским, был загадкой. Кернозицкий, многое повидавший в жизни, побаивался русского богатыря. Как он сумел освободиться из клетки во время пленения? Почему проявляет порой милосердие к своим врагам? Вот во время зимней осады Новгорода местное боярство захотело переметнуться к ляхам. Но заговорщиков выдали. Скопин-Шуйский не растерзал их, а только заключил в темницу, чтобы скрыть от народного гнева.

Но даже это милосердие внушало страх польскому пану: сколько силы в этой глыбище, если Скопин-Шуйский не боится оставлять в живых своих лютых врагов. И все же следовало как можно быстрее покончить с войском этого воеводы и им самим.

Алексей Сотников с нетерпением ожидал своей первой крупной битвы в эпохе смутного времени. Он уже оправился от ран и старался сосредоточиться на ратных делах. Все было бы хорошо, вот только общения с женским полом заядлому бабнику не хватало. Стоило увидеть хоть одну из симпатичных служанок или сопровождающих войско крестьянок, как сразу же в жилах начинала кипеть кровь. Но в средневековой консервативной Православной Руси главному мечнику большого воеводы сложно было найти себе пару на ночь. Боялись его простые барышни, не шли на контакт.

После восстановления энергия била ключом, и Алексей старался отвлечься, показывая солдатам те или иные приемы рукопашного и сабельного боя.

Почти сразу же попаданцу, кандидату исторических наук, пришла в голову мысль оснастить войско Скопин-Шуйского штыками. Вот кажется, что такое штык? Обычный клинок, приделанный к стволу по принципу насадки.

Сотников знал, что на Руси первые штыки появились только в начале восемнадцатого века, при правлении Петра Великого, царя-реформатора. До этого клинок вставляли с помощью пробковой затычки в ствол. В результате мушкетом можно было орудовать словно копьем, но такое оружие не могло стрелять. А сочетание клинка и свободного ствола могло существенно поднять боевой потенциал русских войск.

Алексей мог бы предложить и другие, довольно простые виды вооружений, вполне доступные для средних веков и способные сделать войско мощнее.

Например, гранату. Ее на Руси стали применять то же при Петре Алексеевиче. Тогда допотопную гранату делали из пороха, глины и чугуна с не слишком серьезным разящим эффектом. Можно было изготовить и взрывчатку, довольно простую и доступную даже в семнадцатом века. Ведь некоторые диверсионные группы это делают кустарным способом. А Сотников с его прекрасной памятью и опытом горячих точек знал способы приготовления смертоносных гостинцев.

Но для всего этого требовалось время. Алексей же находился в действующем войске, готовился к предстоящему бою и пока обучал самых смышленых солдат простейшему набору сигналов.

Сотников не сомневался в победе. В реальной истории ляхи были биты, так с чего бы их не разгромить и с его участием? Силы собрались у русских немаленькие. Шведских наемников и разноплеменного сброда тысяч десять. От Смоленского воеводы Михаила Шеина подошел отряд три тысячи. Есть и ополченцы. Всего около двадцати тысяч бойцов. Правда, много мужиков с рогатинами и вилами. Но и их можно грамотно использовать в ближнем бою. Сейчас войско будет эффективнее управляться с помощь сигнальных флажков.

Сотников предложил воеводе заманить противника в мощную ловушку и окружить. Устроить врагам своего рода Сталинград и Канны семнадцатого века! Князь Скопин-Шуйский ничего не знал о Сталинграде и Каннах, но главного своего советника внимательно выслушал и лучших воинов под своим личным командованием расположил в засадном полку.

Маскироваться решили с особой тщательностью. Алексей Сотников предложил даже выпустить из леса зайчишку. Это должно было ввести в заблуждение неприятеля, который не заподозрит засаду.

Алексей знал из истории второй мировой войны, что лучше всего при маскировке подбирать цвета под раскраску крыльев бабочки. Тогда достигается максимальный эффект незримости. Конечно, и это пришлось объяснять солдатам. Как ни странно, но наиболее догадливыми оказались многочисленные приставшие к войску мальчишки. Они быстро смекнули, что значит копировать бабочек. Мелькая голыми, зелеными от травы пяточками пацаны собирали опавшие ветви и вырывали траву, маскируя сидящих в засаде бойцов.[1]

Алексей Сотников хорошо ощущал себя в качестве советника воеводы Скопин-Шуйского. По легенде он — русский человек, похищенный в младенчестве и побывавший в заморском плену. Это объясняло его странный говор, обилие знаний и непонятных словечек, а также странную школу рукопашного боя и сражений на мечах.

Сотников предложил разбить несколько сотен старых чугунков и приготовить подобие картечи. Пока картеч еще только начинает приходить в войска. Но если лупить в упор — ущерб нанесет солидный.

Русские серьезно готовились к атаке неприятеля. Рыли волчьи ямы, ставили в них рогатины и осколки серпов.

Время идет быстро, светлая майская ночь кончается, утром появились первые конные разъезды панского войска. Только бы не спугнуть!

Ляхи высматривали расположение войск противника. Обратили внимание на развернутые в сторону Старой Руссы жерла орудий. Над самим городом висели флаги с вензелем царя Дмитрия.

Чтобы отсутствие Скопина-Шуйского в основном войске не вызвало у поляков вопросов, на место большого воеводы отрядили одного из внешне похожих на него ратников. Надели княжеские доспехи и немного подкрасили бороду. Алексей, давший такой совет, заслужил очередную похвалу известного полководца.

Вот на холме появился сам пан-воевода Кернозицкий. Вместе с помощником, гетманом Ходоркевич, зловещим типом цыганской наружности.

Вскоре разворачивается, перестраиваясь в боевой порядок, все польское войско. Тысячи кавалеристов строятся квадратами.

Русские стрельцы готовы их встретить шеренгами. Ловушка для войска ляхов готова. Осталось только ее захлопнуть в нужный момент.

Кернозицкий с довольной ухмылкой произнес:

— Русы оказались глупее, чем я думал. Скопин-Шуйский явно просчитался.

Гетман Ходоркевич спросил у вернувшегося лазутчика:

— Не видел ли ты там засадного полка москалей?

Шпион уверено ответил:

— Все спокойно, господа-воеводы!

Оба ляха переглянулись, перекрестились и скомандовали:

— В атаку!

Кавалеристы помчались в полный аллюр. Словно это были парадные разъезды. Копыта лошадей постукивали в унисон. Но вдруг ощетинившуюся конскую лавину встретили дружные мушкетные залпы. Затем в неприятеля полети тучи стрел.