руки. Если человек глуп, то и десять тысяч сикелей не сделают его умным. Одно доброе сердце, порой, бывает дороже, чем все золото мира. Даже золотая клетка, украшенная драгоценными камнями, никогда не прельщает вольных птиц.
– Я верю твоим словам, мудрец. Но одного не могу понять: как можно жить без крова над головой, без теплого очага? Даже дикие кочевники, которые гоняют по степям стада, возят с собой посуду, тюки с добром, шатры. У тебя же, кроме сумки со свитками папируса, да причудливых инструментов, больше ничего нет.
– Мой кров – огромное синее небо. Ничего, что оно иногда протекает. Даже в самых роскошных халентувах может течь крыша. Согревает меня человеческая доброта. Я хожу от селения к селению, лечу людей – тем и питаюсь. У меня ничего нет – это верно, но мне и нечего терять. Богатство, что камень на шее: чем оно больше, тем обременительнее.
– Опять не понимаю тебя, странник. Ты хочешь сказать, что бедному люду живется легче, чем богатому?
– Главное богатство – это свобода. Если человек ни от кого и ни от чего не зависит – он счастлив.
– За такие речи тебя бы побили палками в храмах, – покачал головой повелитель. – Какие же у тебя бывают радости в жизни?
– Радуюсь я, когда постигаю мудрость, когда случается поговорить с умным человеком. Огромное счастье мне доставляет видеть, как больной выздоравливает. Я радуюсь вместе с его родственниками и друзьями, и переживаю, когда не могу его вылечить. Очень тяжело говорить человеку, что дни его сочтены, что ему не помогут ни могущественные маги, ни щедрые жертвоприношения. Природа загадочна, и не всегда открывает свои тайны даже для самых мудрых. Человек рождается в мучениях и умирает в мученьях, и неизвестно, что легче: появиться на свет или покинуть его.
– Ради этого ты расстался с родиной и странствуешь по чужим землям?
– Я покинул отчий дом, чтобы повидать разные страны и народы, услышать слова мудрецов. Я собираю мудрость по крупицам и раздаю ее другим. Могущественные государства с их величественными храмами, роскошными халентувами, с темницами и огромными армиями возникают и гибнут, оставляя после себя жалкую память. Но мудрость переживет многие империи.
– С твоих слов, я понял, что такие могущественные и сильные державы, как Та-Кемет, Ассирия, Вавилон, Митанни рано или поздно превратятся в пыль? От них останется лишь жалкая память в надписях на храмовых стенах, да в легендах?
– Что такое Та-Кемет, Ассирия, – усмехнулся прорицатель, – Что они перед ликом неумолимого закона времени? Как у человека, у животного и даже у камня существует отведенный ему срок, так и у держав – какими бы могущественными они не были. Тысячелетия для вселенной, что для нас мгновения. Мотылек пробуждается ранним утром, расправляет нежные крылья. Целое лето он порхает под солнцем с цветка на цветок. К осени складывает свой наряд и умирает. Глупый мотылек! В его понимании, он прожил долгую солнечную жизнь, а для человека – всего лишь прошло лето. Какой же срок имеет человеческая жизнь в понимании священной горы Аргей, что белеет снежной сединой перед твоими очами?
– О, мудрец, моему мозгу воина очень трудно воспринять твои речи. Оставайся со мной. Научи меня мыслить. Я буду тебя внимательно слушать. Вот увидишь – я способный ученик.
– С удовольствием остался бы, но не могу. Мне надо повидать еще множество стран. У меня много поручений от разных ученых. Меня ждут больные, которых я должен исцелить. У тебя же другой путь. Ты нужен своей стране и своим Богам, как защитник родины и веры. – Странник озабочено взглянул на Суппилулиуму. – Ох, я утомил тебя своей болтовней. Отдохни. Ты должен проснуться сильным и здоровым.
Лекарь провел ладонью по лбу Суппилулиумы, и тот мгновенно погрузился в глубокий спокойный сон.
Повелитель проснулся уже вечером. Усталое багровое солнце пряталось за горы. Шум в городе стихал. Птицы умолкли. Он почувствовал себя на удивление бодрым. Даже сам поднялся на ноги. Мешеди, следившие за каждым его движением, бросились поддержать Суппилулиуму. Но повелитель жестом остановил их.
По террасе скорым шагом шел Фазарука.
– Повелитель, побереги здоровье, – забеспокоился он. – Твоя рана еще не зажила.
– А где странник? – спросил Суппилулиума, стараясь, что-то припомнить.
– Он ушел. Сказал, что ты в его помощи больше не нуждаешься.
– Его наградили?
– Как не уговаривали, он ничего не взял, кроме куска сыра и ячменных лепешек.
– Мне его будет не хватать, – вздохнул повелитель. – Есть новости?
– Вести хорошие, – улыбнулся Фазарука. – Хемиша перехватил богатый караван, шедший из Митанни в Каски. При караване находился посланник Тушратты. Правитель Митанни снова хотел уговорить вождей Каски напасть на Хатти и на этот раз разрушить Куссару. Но Хемиша отправил к каскийским вождям другого посла сказать, что у Митанни нет серебра, даже расплатиться за их предыдущий поход.
– Ловко! Молодец Хемиша. А где сейчас караван?
– Движется к Хаттусе. Но это еще не все! Наши лазутчики сообщили, что еще один караван с подарками направляется из Митанни в Арцаву. Цула с легким отрядом колесниц украл караван прямо из-под носа Маддуваттиса. Вскоре пригонит караван в Каниш.
– Что ж! Появилось серебро – пора вершить дела и расплатиться с войском! – обрадовался Суппилулиума.
– Еще одна новость. Правда, не совсем хорошая. – Тень пробежала по лицу Фазаруки.
– Говори!
– Солнцеподобный лабарна Арнуванда спустился с Бычьих гор и направляется в Цапланду. Верные люди донесли, что он не в восторге от твоих подвигов.
Суппилулиума призадумался.
– Чем же я не угодил правителю?
– В храмах имя Суппилулиума звучит в молитвах чаще, чем имя Арнуванда. Народ кличет тебя освободителем, сыном Бога Грозы. Лабарне это не нравится. Зависть – враг разума. Боюсь, наград от лабарны ждать не стоит.
– Он – правитель, – развел руками Суппилулиума. – Его право: наказывать или раздавать награды.
– А если пришлет за тобой стражу?
– Подчинюсь. Разве я могу поступить иначе?
– Можешь, – Фазарука помрачнел. – У нас большое и преданное войско. Все, как один, готовы умереть за сына Бога Грозы. Мы тебя не отдадим.
– Я верю, – согласился повелитель, но сокрушенно покачал головой. – Не забывай, что даже самые стойкие и дисциплинированные воины – все те же люди. Им надо есть, пить, чинить оружие. А если Арнуванда прикажет телепуриям не выдавать мне зерна? Ведь он – правитель. Телепурии подчинятся. Что тогда случится с войском? Займутся грабежом, начнут дезертировать.
– Мы можем остаться в Канише? – предложил Фазарука. – Укрепим стены. Прилегающие земли плодородные. К тому же, через город проходит торговый путь в Киццуватну, Исуву, Митанни и дальше в Ассирию.
– Не забывай про Тушратту. Сидеть в
