Помните дело повитухи, обвиняемой в том, что она помогала иудейским женщинам?
Среди сидящих пробежал приглушенный ропот.
– Вы имеете в виду Элисен Вальбуэна, – немного смутился старый нотариус, – придворную повитуху?
– Именно ее.
– Конечно, я помню это дело, – морщины на лбу старика стали еще глубже. – Здесь инквизиции не удалось добиться успеха. Отец Агустин провел кропотливое расследование и уже был готов представить доказательства суду, но авторитетное вмешательство не позволило ему сделать это. У нас есть все бумаги. Если хотите посмотреть…
Эймерик устало махнул рукой.
– Не сейчас, моссен Санчо. Но что вы имеете в виду под авторитетным вмешательством?
– Самого архиепископа де Луну, – понизив голос, ответил нотариус. – Отцу Агустину пришлось уступить, хотя и очень неохотно.
Инквизитор повернулся к отцу Арнау.
– Еще один повод встретиться с архиепископом, – а потом, обратившись к нотариусу, спросил: – А где сейчас эта женщина? Все еще при дворе?
– Нет, нет. Это было бы слишком. Ее сослали в монастырь Пьедры, однако говорят, что она может свободно уходить и приходить.
– Это правда, – подтвердил круглолицый клирик. – Ее видели вчера, здесь, в башне. Только представьте себе, отец Агустин умирает, а эта еретичка безнаказанно гуляет по коридорам, будто празднуя свою победу. Попадись она мне, я бы надавал ей оплеух.
– Я ее видел, – вмешался молодой доминиканец, державший в руке гусиное перо, с которого капали чернила. – Она несла большую зеленую накидку и старалась остаться незамеченной. На первом этаже она переходила от колонны к колонне, прячась в их тени. Я не стал задавать ей вопросов, потому что не знал, пришла она по своим делам или должна присутствовать на слушании.
Эймерик ловил каждое слово.
– Брат Видаль, вы сказали, что она несла зеленую накидку. Это могло быть одеяло? – В памяти отчетливо всплыла картина, как в галерее, ведущей к цистерне, мелькает призрачно-бледное лицо.
– Да, очень похоже на одеяло. Или отрез ткани, довольно большой. Я сначала принял женщину за прачку.
Эймерик переглянулся с отцом Арнау и сеньором де Берхавелем. Потом повернулся к нотариусу.
– Моссен Санчо, благодарю вас. Вы мне очень помогли. С завтрашнего дня, после окончания поминальной службы по отцу Агустину, я собираюсь лично заняться этим делом. В ближайшие дни нам придется много поработать.
Нотариус поклонился, как и все остальные. Эймерик направился к выходу, за ним последовали де Берхавель и инфирмариус.
– Кажется, совсем скоро вечерня, – сказал инквизитор. – Я должен поспешить к архиепископу, иначе он меня не примет.
– Вы, наверное, очень устали, – спросил Берхавель. – Сколько вы уже на ногах?
– С самого утра. Но я не намерен отдыхать, пока не закончу все, что собирался сделать. Вы ужинаете при дворе?
– Зависит от моего желания, – нотариус неопределенно махнул рукой.
– Тогда встретимся чуть попозже, если вас это не затруднит. Перед епископским дворцом есть таверна. Вы сразу ее узнаете, она единственная на площади, и в ней много купцов. Ждите меня там, я не должен задержаться.
– Мне тоже приходить, магистр? – спросил отец Арнау.
– Разумеется.
Не добавив больше ни слова, Эймерик коротко поклонился де Берхавелю и инфирмариусу и спустился на первый этаж. Увидев проходящего мимо слугу с охапкой свечей, остановил его и приказал:
– Паланкин к входу в замок. Сейчас же.
Слуга, глубокий старик с седой бородой, нерешительно посмотрел на инквизитора:
– Но отец, имеете ли вы право…
– Я сказал – сейчас же, – холодно ответил тот.
После секундного замешательства слуга поклонился и бросился выполнять распоряжение.
Эймерик ненадолго задержался на первом этаже, разглядывая зеленые, красные и золотые украшения, которые говорили о принадлежности этого места другой культуре, ныне побежденной. Потом на мгновение остановился у входа в коридор, ведущий к цистерне, чтобы вдохнуть запах селитры. Наконец вышел во двор, а оттуда – на каменное основание замка.
Почти сразу появился паланкин, который несли двое слуг могучего телосложения. На дверях красовался неизвестный Эймерику дворянский герб, напоминающий герб правителей Арагона. Молодой слуга бросился открывать дверь, а второй встал впереди, приготовив факел, чтобы зажечь его после захода солнца. Эймерик залез внутрь и опустился на сиденье. Откинувшись на подушки, он коротко удовлетворенно вздохнул, высунул голову на улицу из-за занавесок в правом окне и приказал:
– Во дворец архиепископа.
Наступал вечер, несущий легкую, приятную прохладу. Инквизитор закрыл глаза и позволил покачиванию паланкина себя убаюкать.
Быстрый как мысль – 3
Фруллифер вошел в здание факультета астрофизики Техасского университета преисполненный гордости, но в то же время немного смущенный. Наконец-то его давняя мечта сбылась и он стал штатным сотрудником. Правда, у него были весьма смутные представления о том, в чем именно будет заключаться его работа. В силу своего характера Фруллифер постоянно сомневался в том, как к нему относятся окружающие. Он давно вынашивал тайный замысел предстать перед незнакомыми людьми неприятным человеком, с которым никто не захотел бы иметь никакого дела.
То, как его встретил смуглый седой охранник, лишь усилило опасения Фруллифера в том, что видеть его здесь не очень-то рады. Бросив на Маркуса подозрительный взгляд, тот спросил:
– Чем могу помочь?
– Я… Э-э-э, – Фруллифер принялся искать распоряжение о назначении на должность в задних карманах джинсов. Однако среди бумажек, монет и всякого мусора документа не оказалось. Он как сквозь землю провалился. – Я назначен на должность научного сотрудника, – попытался объяснить Фруллифер, чувствуя, что краснеет. – Подождите, пожалуйста, я найду…
– Не ищите. Как ваше имя?
– Фруллифер. Маркус Фруллифер.
Охранник зашел в стеклянную будку и набрал фамилию на компьютере. Потом с улыбкой посмотрел на монитор:
– Ага, все верно. Добро пожаловать в наш университет, доктор Фруллифер. Подождите, я дам вам бейджик.
Он вернулся к Маркусу, держа в руках пластиковую карточку с прищепкой.
– Здесь указаны ваше имя и результат анализа крови. Это необходимо, потому что на севере участились случаи заболевания серповидноклеточной анемией, – охранник постучал пальцем по бейджику. – Прежде чем подняться, наклейте сюда свою фотографию, пожалуйста.
Фруллифер попытался прикрепить бейджик к полосатому свитеру, но не сумел. На помощь ему пришел охранник.
– Вы не знаете, – пользуясь заминкой, спросил Маркус, – кому мне нужно представиться? Мое назначение подписывал профессор Триплер, но…
– Нет, нет. Вам нужно к Синтии Гольдштейн, она отвечает за отдел Триплера. Второй этаж, кабинет 25.
Синтия! Фруллифер на это и надеялся. Поднимаясь в лифте, стиснутый толпой студентов и сотрудников, он постарался вспомнить несколько советов из учебника, который штудировал целую неделю: «Секреты обольщения. Как использовать язык тела». На ум не пришло ничего конкретного, но картинки так и стояли перед глазами.
Прежде чем переступить порог находящегося в дальнем конце коридора кабинета номер 25 с огромными окнами и стенами,
