Но мне не дали даже помечтать, потому что меня окатили с ног до головы ледяной водой, и я вынужден без выныривать из глубины своего бессознательного состояния, чтобы начать отплевывать попавшую в рот воду и не захлебнуться, потому что это точно был бы номер — захлебнуться в воде, которую на меня просто-напросто выплеснули.
Открыв глаза, я долго не мог прокашляться, а во время сгибающих меня пополам приступов, я видел перед собой Эриксона, весь внешний вид которого: от поджатых до такой степени, что превратились в тонкую линию, губ, до сведенных на переносице бровей говорили о его недовольстве текущим положением дел. Ничего, потерпит и подождет. Ведь чем дольше я кашляю, тем дальше отодвигается момент моего убийства, а в том, что меня отпустят, я уже очень сильно сомневался.
Второй то ли охранник, то ли специально нанятый человек для выполнения грязной работы, оставшийся в живых, в отличие от своего блондинистого напарника, из сопровождения Эриксона, стоял рядом со мной и игрался с кинжалом, который был как раз тем, чем хотел казаться, самым, что ни на есть, подлинным кинжалом Тени, за обладание которого ему пришлось умереть и снова воскреснуть. Как сказал бы Лорен, ему тогда повезло, а я даже удивился, надо же, оказывается один из так называемых Теней действительно тот, за кого хотят по какой-то причине выдать большинство бездарных недотёп, теперь уже, скорее всего, мертвых. А этому опять повезло, второй раз уже в жизни, какой он везучий парень, в отличие от меня самого.
Руки затекли так, что я их не чувствовал. Решив пошевелить ими, чтобы понять, они вообще все еще при мне или уже нет, и почувствовал резкую боль в плечевых суставах. Ну, хотя бы при мне вот только эта боль мне не очень нравится. Подняв голову вверх, я увидел, что руки были скованны и привязаны довольно мощной цепью к штырю на потолке. Пошевелив пальцами на ногах, убедился, что нахожусь в подвешенном состояние, потому что сумел лишь при определенном усилии коснуться пальцами холодного пола. Помимо всего прочего меня раздели, оставив из одежды только штаны. После такого непроизвольного купания было холодно, обнаженная кожи груди мгновенно покрылась мурашками, а зубы сами собой принялись отстукивать чечетку, но согреться мне никто не предложил.
— Где он? — Эриксон подождал пока я окончательно приду в себя, а мой взгляд станет более осмысленным, и подошел очень близко, так, что я видел теперь только его лицо, которое заслонило мне весь остальной обзор. Как и в предыдущие разы во время нашей первой встречи я сначала отводил взгляд, а потом, когда понял, что из-за того, что Эриксон подошел слишком близко, и куда бы я не смотрел, везде будет он, начал смотреть ему на переносицу, тем самым вроде и не проигрывая игру в гляделки, но и избегая прямого зрительного контакта. Это безумно раздражало Райса, который никак не мог поймать мой взгляд, и он становился все агрессивнее и злее, хотя, казалось бы, куда еще агрессивнее-то?
— Потерял, — честно ответил я. Если он действительно такой сильный телепат, то мог бы и понять, что я говорю чистую правду.
— Потерял, — хмыкнул Эриксон Райс, почему-то не поверив в мой искренний ответ. Точнее, вероятнее всего, поверив, потому что почувствовал, что я говорю правду, только вот эта правда его почему-то не устраивала. — Если ты просто его потерял, почему не хочешь мне помочь, давай поищем вместе? Просто посмотри мне в глаза.
— Ненавижу, когда мне мозг поласкают, я даже по этой же причине от жены сбежал, — я продолжал сверлить взглядом его переносицу, не давая заглянуть в свои глаза.
— А наш маленький мальчик, оказывается, полон сюрпризов. Он даже уже успел жениться. Интересно, кто эта несчастная? — Эриксон весьма наигранно хохотнул, и практически сразу прекратил. — Давай. — Он сделал несколько шагов назад, освобождая место для своей ручной Тени. Воин Даргона не спеша убрал кинжал в ножны, демонстративно хрустнул суставами пальцев рук, сцепив их между собой, а затем сделал весьма замысловатый пас, направив его в мою сторону. С его рук сорвалась небольшая молния, которая ударила меня в грудь, а так как на обнаженной коже все еще переливались невысохшие капли воды, то тряхнуло меня изрядно, но далеко не так, как буквально несколько часами раньше от меча. Было неприятно, но вполне терпимо. Волосы по крайней мере дыбом не встали.
— Зачем тебе все это нужно? — процедил я сквозь зубы, обращаясь к задумчивому Эриксону, который на этот раз не стремился оставлять меня наедине со своим подручным. Интересно, а куда они тело блондинчика дели? Насколько я могу судить, оно уже не оживляет скудную обстановку этой комнаты пыток. Они меня явно переоценивают, и считают, что я смогу справиться с Тенью? Из того положения, в котором сейчас находился, вися на вывернутых в суставах руками? Даже я не настолько оптимистично настроен, чтобы так подумать. Скорее всего, Эриксон ждет, когда я буду готов к употреблению, то есть не смогу целенаправленно игнорировать его попытки покопаться у меня в мозгах.
— Мне нужен артефакт, который я так неосторожно передал тебе, когда думал, что проживаю свои последние минуты. Сколько можно повторять одну и ту же простую истину? Больше мне ничего от тебя не нужно, да и не сможешь ты мне ничего дать — герцог без герцогства и без особых способностей. Вот только у нас с тобой возникла проблема: ты никак не хочешь мне его отдать. И самое главное, помочь мне его найти, если действительно еще и ко всему прочему криворукий болван, ты не хочешь, правду говорить не собираешься, в свой разум пускать меня добровольно тоже не намерен. И что по-твоему я должен делать? Я делаю, что могу, — он сделал шаг в моем направление. — Поверь, мне пытки, к которым я вынужден прибегать, не приносят никакого удовольствия. Смотреть на твой голый торс — ну, тоже сомнительная радость, и на данном этапе мертвым ты мне не нужен. Поэтому еще раз спрашиваю, ты будешь мне помогать? — я сумел отрицательно помотать головой. Эриксон наигранно вздохнул. — Ну что же, это твой выбор, только не говори потом, что я не пытался решить дело по-хорошему. Давай
Очередная молния, сорвавшись с рук Тени, ударила мне в грудь, на этот раз более длительно действовала на мой организм. Она прошлась разрядом по каждой мышце, задев, кажется, каждый нерв
