Хотя мама возражала, считая, что угодливые речи француза могут пробудить в девочке тщеславие, красота дочери вызывала у нее чувство гордости. Мама следила, чтобы Дизайр протирала кожу лица смесью из сока свежего огурца и розовой воды или лимонного сока, взбитого яичного белка и белого вина. Она заставляла Дизайр втирать миндальное молоко в кожу рук на ночь. Мама не жалела денег на лучших учителей музыки и танцев и первоклассных преподавателей искусства верховой езды.
В отношении приданого трудностей не предвиделось. Дизайр была единственным ребенком, и дело ее отца процветало. Хотя пуритански настроенные фермеры и сельские лавочники не слишком одобрительно относились к употреблению спиртного во время правления Кромвеля, многие приличные джентльмены в самом Лондоне не допускали того, чтобы их гости вставали из-за стола, не осушив полдюжины бутылок портвейна, рейнского или коньяка.
Вино к тому же использовалось как мощное целебное средство. Поэтому каждая хорошая хозяйка, какой, несомненно, была ее мать, имела в своей кладовке хороший запас спиртного в лечебных целях. Она использовала смесь вина, патоки и перца в качестве рвотного средства, высушивала в печи угрей, потом перемалывала их, порошок смешивала с малагой или кенери. Это было отличное средство для лечения чахотки. Маковый сироп со стаканом сладкого бургундского позволял наладить быстрый и крепкий сон.
Отец Дизайр в недалеком будущем должен был стать очень состоятельным человеком. Он пользовался большим уважением в деловых кругах Сити. Мама возлагала большие надежды на блестящее замужество дочери.
– Твой будущий муж непременно позаботится о том, чтобы в доме была хорошая экономка, – внушала ей мама. – Нет никакой необходимости тратить время на кухне или в кладовке. – И мама отправляла свое дорогое дитя в какой-нибудь тихий уголок заучивать красивую балладу.
Резкий голос Моргана прервал воспоминания Дизайр.
– Коль скоро вы поехали с нами, следовало бы, по крайней мере, прекратить жалобы и постараться хоть чем-то быть полезной.
– Я не просила брать меня с собой.
– Интересно, как долго вы рассчитывали скрываться от властей, если бы оказались предоставленной самой себе?
– Если бы не вы, мне не пришлось бы скрываться, – парировала она. Дизайр не могла забыть угрозы разгневанного лорда Боудина о возмездии. В памяти всплывали его слова, доносившиеся ночным ветром, когда они скакали назад через Гемпстедскую Пустошь. В который раз ее снова обуял страх. – Его светлость уже послал драгун, чтобы разыскать нас, я в этом уверена!
– Не сомневаюсь, что он сделал это, – согласился Морган. С небрежным видом он заложил большие пальцы за пояс. – Не стоит так тревожиться, моя дорогая, – в Корнуолле вы будете в достаточной безопасности. Даже королевские драгуны не отправятся на поиски в такую даль.
Успокаивая ее таким образом, он снял с себя жилет и бросил его на лавку рядом с плащом. Когда он начал расстегивать рубашку, Дизайр насторожилась.
Морган насмешливо улыбнулся.
– Мне предстоит грязная работа. Я хочу привести в порядок очаг и думаю, что вы не будете в восторге, если вам придется отстирывать мою рубашку. Я привык носить чистое белье, если вы успели заметить. В этом я очень щепетилен.
Стирать ему рубашки, только этого не хватало! Дизайр уже собиралась сказать ему какую-нибудь колкость, как вдруг раздражение испарилось. Когда она взглянула на него, раздетого до пояса, ее охватило другое, более острое чувство.
Сквозь окно в комнату свободно проникал мягкий свет заката. В лучах заходящего солнца загорелое тело Моргана казалось отлитым из бронзы. Дизайр вспомнила статуи языческих богов в саду своего отца. Только в отличие от тех идолов перед ней стоял живой бог, чудесное творение из настоящей плоти, которая иногда заявляла о своем существовании. В этом Дизайр уже могла убедиться. Припоминая, как в последний раз он держал ее в своих объятиях, она испытывала смущение.
Сейчас сильные широкие плечи, крепкая грудь и мускулистые руки невольно притягивали к себе взгляд девушки. Она задержала глаза на груди с плоскими кружками сосков и темными вьющимися волосами. Этот островок суживался книзу и постепенно переходил в тонкую полоску, как наконечник копья в его ствол. Глаза Дизайр пробежали по ложбинке до того места, где полоска исчезала за ремнем из отличной испанской кожи.
В этот момент она заметила уже знакомые ей озорные искорки в темных глазах и насмешливую улыбку. Малиновая краска залила ее лицо. Она опустила глаза, мысленно чертыхаясь. Не мужчина, а сущий дьявол! Только и ищет случая застать ее врасплох с подобными грешными мыслями.
– Я, пожалуй, попробую найти где-нибудь несколько мисок, – быстро проговорила Дизайр.
В бедных домах часто встречались деревянные миски, которые делали из куска доски с выдолбленным посередине углублением. В такие миски хозяйки накладывали овсяную кашу, овощи и мясо. Из одной миски обычно ели несколько человек. Хотя подобной утвари никогда не было в их доме, Дизайр видела ее на прилавках рынков в Уайтфрайерсе.
Морган растопил очаг, но огонь в нем горел едва-едва. Поэтому он отправил Дизайр за сухими ветками. Сам же тем временем поддерживал огонь, подбрасывая в него щепотки пороха, который вытряхнул из своего пистолета еще раньше, когда с помощью искры разжигал сухие листья и хворост.
Вскоре девушка вернулась с охапкой сухих веток. Дело пошло веселее. Явился Енох с водой и притащил котелок, который нашел в пристройке.
Кое-как Дизайр удалось обварить затвердевший, покрывшийся коркой кусок окорока, привезенный из фермерского дома. Но все были настолько голодны, что никто не думал жаловаться. Они ели из единственной деревянной миски, которую ей удалось найти.
Морган и Енох поочередно отхлебнули по небольшой порции коньяка из бутылки.
– Мы не должны допустить, чтобы вы снова опьянели, – сказал Морган, передавая Дизайр небольшую бадейку, в которой был разбавленный ключевой водой коньяк.
Это было своего рода напоминание об их первой ночи в фермерском доме. Хотя Дизайр по-прежнему пыталась убедить себя в том, что тогда она уступила его ласкам, так как потеряла бдительность из-за коньяка, в глубине души она знала, что дело обстояло не совсем так. Она подозревала, что так же думал и Морган.
Дизайр проворно вышла из-за стола и принялась убирать остатки пищи. Она занималась хозяйством и внимательно прислушивалась к разговору Моргана и Еноха. Они обсуждали свои планы на ночь. Им предстояло дежурить по очереди возле дома.
– Маловероятно, что они смогут догнать нас на таком расстоянии от Лондона, – сказал Енох, – во всяком случае, сейчас.
