Раз десять прокрутил в голове эту заготовку плана и остался ею доволен. Возможно, были другие пути, как выйти из этой ситуации с еще меньшими потерями, но я их не нашел. Да и этот план меня устраивал более чем. Почему устраивал? Потому что, стоило мне закрыть глаза, как я видел и слышал одно и то же: “Знай свое место!”
И удар по лицу, от которого Клэр летит на землю.
Этот подонок завтра умрет. Потому что я так решил. Говорят: “с волками жить — по волчьи выть”. Что же! Вы меня довели, и я теперь полностью согласен с этим утверждением! На эти мои мысли Чистота отреагировала приятным теплом в левой ладони. Видимо, Изао тоже считал, что тех, кто поднимает руку на девушек, следует поставить на место.
Только представляя, как оседает на песок условной арены, нарисованной моим воображением, мертвое тело Кенига фон Рауна, мне удалось прогнать из головы сцену с падающей на траву Клэр.
Когда-то читал утверждение, что даже продумывание мести приносит временное душевное успокоение. Теперь точно могу сказать, это утверждение верно, так как уснул я быстро и с улыбкой на лице.
— Кх-м-м-м. — Разбудило меня легкое покашливание.
Ох! Ничего себе! Это сколько проспал? Солнце в окне уже довольно высоко!
— Доброе утро, сэр. — Поприветствовал я сидящего рядом с моей койкой графа Рунарского. На нем были летняя рубашка, льняные брюки и легкий, почти невесомый, шарф. Думал, он будет одет более формально. — Подскажите, какой сейчас час.
— Ровно девять утра. — Меланхолично ответил мне патрон, щелкнув авторучкой, после чего подался всем телом вперед и принялся буравить меня взглядом. — Принимая решение собрать группу талантливых студентов и лично вести её, я даже надеяться не смел, что вокруг меня соберутся настолько своеобразные люди. Все и правда талантливы, необычны, ярки: Ян, Кристиан, Клэр, но даже на их фоне ты — настоящий алмаз, Изао. До этого утра я думал, что все наоборот, и ты — одна сплошная головная боль. Но когда вошел сейчас в эту палату и увидел, как ты спишь, словно младенец со счастливой улыбкой на лице… Даже лучшие из нас вряд ли способны быть столь спокойными перед лицом неминуемой гибели.
— Я еще не проиграл дуэли! — Усмехаюсь в ответ и сажусь на кровати.
— Да-да, конечно. — Кивнул он, ясно показав мимикой, чего стоит моя бравада. — Впрочем, теперь я понимаю, что имел ввиду один человек, сказав о тебе: “студент — стальные яйца”.
— Я знаю этого человека. — Ответил и тут же заметил чашку горячего чая на моей тумбочке. — Спасибо! — Делаю глоток и говорю: — У меня вопрос.
— Да?
— Много ли людей знают о предстоящей дуэли?
— Не много, только те, кто присутствовал.
— И слухи не разошлись дальше? — Искренне удивился я.
— Подобные “слухи” не на пользу моей репутации, поэтому я приложил определенные усилия. — Что же, это было откровенно и, видимо, правдиво.
— Согласно кодексу. — Похлопав по томику на табуретке, продолжаю: — я, как вызванная сторона, могу выбрать условия дуэли.
— Теоретически, на практике же… — Граф усмехнулся, покрутив пальцем.
— На практике же, в случае неравенства сословий, подобное правило можно и не рассматривать, тут зависит от того, насколько могущественен покровитель простолюдина. И вы…
— Да, ты прав, я могу это устроить.
— Тогда мои условия… — И тут же уточняю. — Их два.
— Слушаю. — Щелкнув авторучкой, Габриэль демонстративно достал блокнот.
— Первое — “приватная дуэль”.
— Записал.
— Второе, поединок должен пройти без посторонних глаз и какой-либо записи.
— Не хочешь, чтобы кто-то видел твою смерть? Что же, так можно будет сказать, что ты погиб достойно, это не принесет мне урона. Согласен. Это все? — Дождавшись моего кивка, он спрятал блокнот.
— Все! И да, напоминаю, я еще не проиграл.
— Я тебя услышал. Какое оружие? Фон Раун даст тебе право выбора.
— Любое.
— Огнестрел с серебряными пулями запрещен. — Уточнил Габриэль.
— Это здесь сказано. — Вновь указываю на дуэльный кодекс.
До этого спокойный граф резко откинул авторучку на пол, вскочил со стула и схватил меня за горло, да так, что я не мог даже дышать. И чтобы я не дергался еще и надавил коленом мне на грудь. Столь резкая перемена в его поведении ввергла меня в легкий шок. Впрочем, даже предвидя подобное, противостоять оборотню у меня бы не получилось, не задействовав силы рейга.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Если я прав, просто моргни. — Вжав меня в кровать так, что у меня затрещали ребра, сквозь сжатые зубы прорычал младший сын герцога.
Моргаю.
— После нашего разговора ты не покидал палату.
Моргаю.
— Никому не звонил.
Моргаю.
— Не связывался ни с кем иными методами.
Моргаю.
— Никого не просил тебе помочь.
Моргаю.
Выругавшись, граф отпустил меня и, словно выжатый лимон, плюхнулся обратно на стул. Потер горло ладонью, вроде ничего не сломано. Говорить и что-то спрашивать я не решился, просто ждал.
— Дуэли не будет. — После почти минутного молчания произнес Габриэль.
— Что? — Просипел я, не понимая происходящего.
— Сегодня ночью Кениг фон Раун был убит у себя в коттедже. — От удивления у меня глаза полезли на лоб. — Ему перерезали горло и засыпали в рану чистое порошковое серебро. — Граф вновь наклонился и принялся изучать мое лицо. — Ты же не понимаешь?
Говорить пока немного больно, поэтому моргаю.
— Подобная смерть для перевертыша — верх унижения. — Прорычал он. — Чтобы так убить одного из нас, нужно превосходить убитого в силе почти на порядок! А ведь, несмотря на то, что Кениг фон Раун был откровенной сволочью, слабаком он не был, совершенно точно не был. К примеру, даже у меня не хватило бы сил сделать все так чисто…
— Отравить предварительно, усыпить? — Прошептал я.
— Нет следов отравления, да и фон Раун был в сознании, когда его убивали. Это точно. Кто-то просто взял и раздавил лучшего бойца третьего курса, словно случайно залетевшую в окно мошку. Раздавил походя, болезненно, унизительно.
— Точно не я. — Уже более уверенно отвечаю ему.
— Точно не ты. — Кивнул граф. — За тобой все это время наблюдали четыре камеры.
— О как… — Мне даже не пришлось разыгрывать удивление. Четыре камеры, он серьезно?!! — Но почему вы не сказали мне сразу? — Я догадывался почему, но оригинальный Изао на моем месте точно бы задал этот вопрос.
— Изучал твою реакцию. И она была неподдельной. Ты точно ничего не знал о том, что Кениг фон Раун мертв, и дуэль не состоится.
— Не знал.
— Остался один вопрос, тебе кто-то помог, или это просто случайность, и вчера Кениг перешел дорогу не только тебе. — в задумчивости Габриэль потер лоб. — Если бы не характер фон Рауна, который, судя по всему, заводил врагов по десятку на дню, ответ был бы прост.
— Я никого не просил мне помогать! — Если он задаст вопрос, есть ли у меня настолько влиятельные друзья или покровители, то я встрял, надо его заболтать. — А мои друзья, Клэр и Кристиан, вряд ли способны совершить подобное. Да и, даже если бы могли, то едва ли рискнули всем ради меня.
— Они не знали ничего о дуэли, вообще. — Уточнил граф.
— Я бы никого не просил мне помочь все равно! — Надеюсь, у меня получилось сыграть юношеское упрямство достоверно. — Я собирался выиграть дуэль!
— Ты думаешь, что если ты сенс уровня Чувствующего, это тебе бы помогло в поединке? — Рассмеялся граф, неверно истолковав мои слова. — То, что сенсы равны перевертышам, не более чем массовое заблуждение. Чтобы на равных сразится с фон Рауном, тебе надо было бы за ночь развить свою Искру до верхних пределов Видящего. А это невозможно.
“Врачебная тайна”. Судя по всему, главврач университета довольно вольно трактовал это понятие. Или, скорее всего, Видящий находится под клятвой правящему Дому и не мог не рассказать все, что знает обо мне, если того потребовал Габриэль. Впрочем, это оказалось мне на руку, уведя графа в другую сторону.
— Ваша репутация? — Прошептал я, еще дальше разворачивая разговор от опасной для меня тематики.
