Нию бросило в жар, она почувствовала, что стоит перед загадкой, которую во что бы то ни стало необходимо разгадать, но ей не удается этого сделать.
Ей захотелось выйти из своего укрытия и встать на защиту детей, однако это было бы очень неосторожно. Сейчас она, оставаясь невидимой, могла только наблюдать за происходящим.
Не успела Ния все это обдумать, как в коридоре послышались еще чьи-то шаги.
— Быстрее, — сказал Пегасо, внимательно всматриваясь в слабо освещенный коридор. — Кто-то идет!
Человек, которого Пегасо никогда не называл по имени, встал напротив детей и поднял вверх обе руки, сложив большой, указательный и средний пальцы в какой-то магический знак.
Было заметно, как усиливалось напряжение в его руках, словно ему приходилось преодолевать какое-то сопротивление. Затем руки расслабились и он широко развел их. После этого он быстро оглядел одного за другим всех детей. В это самое время яркое сияние холодного, голубоватого оттенка осветило его фигуру и, отскочив от него волнами, обдало детей.
Спустя секунду тринадцать подростков поднесли руки к глазам и принялись тереть их, словно только что проснулись.
— Что случилось?
— Ничего не видно… где мы?
— Ник, это ты?
— Но как мы сюда попали?
Голосов раздавалось все больше и больше, и они становились все громче.
Ния стояла за драпировками, затаив дыхание.
Неизвестный человек сумел вывести детей из гипнотического состояния, в которое они впали, когда исчезли со сцены и появились в непроглядной тьме за кулисами. Он применил нечто вроде противодействующей магии. Это означало, что кроме тех двух персонажей, за которыми сейчас следила Ния, был еще кто-то другой, совершивший этот магический акт. Легко себе представить, кто это мог быть. Судя по поведению ни о чем не подозревающих детей, это было делом рук того, кого не ожидаешь встретить на улицах Думвиля: одного из Темных.
Постепенно дети пришли в себя, незнакомцы исчезли, скрывшись за занавесом и, вероятно, выйдя в одну из множества дверей.
Внезапно появился человек гигантского роста, водитель Маскераде, он быстро шел по дощатому настилу арьерсцены. Доски едва не проламывались под его весом.
— Что-то пошло не так? Дети здесь. И они очнулись! — заорал великан.
За его спиной появилась Медуза, идущая, как всегда, бесшумными шагами, словно летя в нескольких сантиметрах над землей. Она остановилась в полуметре от того места, где пряталась Ния.
— Болван, — процедила она сквозь зубы. — Гипноз — то немногое, что ему следует уметь делать, не длился и пары минут! Все это никому не нужно!
Затем она повернулась к детям и обратилась к ним приторно-ласковым голосом:
— Все в порядке, ребята, вы оказались за кулисами. Сеанс Великой Магии удался. Теперь, чтобы завершить номер, следуйте за этим человеком, он отведет вас к входу в зал, публика будет удивлена…
Она бросила взгляд на гиганта, который ее моментально понял и пошел с детьми по коридору, соединявшему арьерсцену с входом в партер.
Затем, оставшись одна (так по крайней мере она думала), Медуза поднесла руки к лицу и легонько надавила на него пальцам. Поверхность лица отделилась, словно это была маска.
Ния застыла, затаив дыхание.
Теперь рыжеволосая женщина держала лицо в руках, но на его месте возникло другое лицо. Это другое лицо было почти такое же, оно отличалось лишь несколькими деталями — другой цвет глаз и шрам в форме полумесяца на левой щеке.
Вдруг лицо, находившееся в руках, пришло в движение и прервало молчание:
— Я говорило тебе, что он пустое место. Это же катастрофа! Мы не можем устраивать этот фарс во второй раз, чтобы проверить всех детей города. Не получается. Дела плохи, а причина всему — это ничтожество во фраке. Что скажешь, будь он трижды проклят! — обрушилось оно с руганью.
Второе лицо Медузы возразило:
— Нет, это не его вина. Я видело, как он работает. Он все делал правильно, ни одного преждевременного или неуверенного жеста. Но что-то пошло не так. Что-то произошло потом, когда дети оказались уже здесь.
— Не важно, — возразило лицо, находящееся в руках. — Мы имеем то, что имеем, бесполезно выдумывать что-то, чтобы его оправдать. Мы бы уже смогли проверить этих детей и выявить обладателя Дара, как и договорились. И никто, ни они сами, ни их родители, ничего бы не заподозрили, поскольку все видели только трюк, фокус, во время которого дети исчезли со сцены… Никто не узнал бы о том, что происходит за кулисами. Однако все пошло прахом. Мы можем лишь попробовать вернуться в этот городишко в конце нашего турне с надеждой, что подобное больше не повторится! — закончило говорящее лицо, сорвавшись почти на крик.
В действительности это невероятное зрелище, свидетелем которого оказалась Ния, было для нее не столь уж невероятным, напротив, оно даже показалось ей знакомым.
Она понимала, что ничего не может предпринять, поэтому стояла неподвижно, надеясь, что незнакомка уйдет и она сможет наконец догнать своих.
В это время Нэш и Серафина добрались до пустынного фойе театра.
— Мама, что-то случилось? Что-то опасное? Почему Ния осталась там? Объясни мне, наконец! — взмолился Нэш.
Сетт присоединился к просьбе, нервозно виляя хвостом, правда, с улыбчивым выражением на морде.
— Нет, Нэш, все хорошо. Ния встревожилась из-за этих ребятишек, поскольку подумала, что они могут потеряться за кулисами. Да еще в темноте… Они могут испугаться. Вот и все. — Серафина понимала, что ей приходится обманывать Нэша и что такое вранье не очень-то ей удается. — Что ж, как только мы ее дождемся, тут же отправимся домой, хорошо? Кажется, спектакль уже кончился. Смотри зрители выходят из зала.
Нэш решил больше ни о чем не спрашивать. Он понял, что никаких других объяснений не будет. К тому же он подозревал, что все события двух последних дней каким-то образом с ним связаны. Он подумал, что расспросит Добана сегодня ночью. Их вторая встреча должна будет что-нибудь наконец прояснить.
— Вы только пришли? Какая жалость, это был действительно сенсационный спектакль! — прозвучал за их спинами знакомый голос.
Нэш быстро обернулся, он узнал голос Дэвида, начальника пожарной команды, который снимал его с крыши.
— Дэвид! — радостно воскликнул Нэш, улыбаясь до ушей.
— Добрый вечер, Серафина. Добрый вечер, Нэш. Повторюсь, действительно жаль, что вас не было. Но они обещали вернуться через пару месяцев. Если хотите, мы можем пойти вместе, — предложил укротитель огня.
Серафина улыбнулась в ответ на доброту, которая звучала в каждом слове этого человека.
— Спасибо. С удовольствием, — ответила она. — Сегодня день рождения Нэша, и мы собирались на спектакль… но будем рады просто провести дома этот вечер. Если… — какое-то мгновение она колебалась. — Если вы хотите составить нам компанию, милости просим!
Нэш снова расплылся в улыбке и подтвердил приглашение:
— Да! Вчера вы меня спасли и угостили фантастическим какао. А этот вечер вы просто обязаны провести с нами.
— Я не знаю, мне бы не хотелось вам мешать. Я бы мог, конечно, но… — пробормотал Дэвид.
— Никаких «но»! — настаивал Нэш. — Ведь сегодня у меня день рождения!
— Да-да, идемте, — поддержала его Ния, которая, смешавшись с толпой, добралась до них, не привлекая к себе внимания. — Так много народу, я этого не люблю.
Дэвид протянул Нии руку, немного удивившись ее внезапному появлению.
— Рад познакомиться. Меня зовут Дэвид Рэндэл, и я возглавляю пожарную команду нашего города. Я познакомился с Нэшем вчера утром, на одной крыше… Вы не будете против как-нибудь поужинать…
— Очень рада, Дэвид. Меня зовут Самания, и я счастлива познакомиться с человеком, который снял этого Чудесного Ребенка с крыши. Пригласить его в гости на ужин — это самое меньшее, что мы можем сделать.
— Чудесный Ребенок… — повторил Дэвид, глядя на Нэша, мальчик радостно поглядел на него в ответ. — Тебе идет это прозвище, — сказал Дэвид, сопроводив это утверждение деликатным хлопком по плечу.
Затем все четверо, не считая Сетта, направились к выходу, растворившись в потоке людей.
Ния протиснулась поближе к Серафине и, воспользовавшись сутолокой, шепнула ей на ухо:
— Я увидела нечто такое, что не предназначалось для посторонних глаз. Сейчас мы будем праздновать день рождения Нэша, но потом нужно попытаться понять, что все это значит.
Серафина, почувствовав озноб, плотнее укуталась в свое пальто, хотя ночной воздух Хеллоуина вовсе не был холодным. Ее взгляд стал тревожным. Она едва заметно кивнула и шепнула:
— Скажи мне только одно слово. Только одно. Это то, чего я боюсь?
Не останавливаясь и не замедляя шаг, Ния едва шевельнула губами, произнося единственное слово:
