— За мной, скорее! — выпалил Улло и схватил за руку Венди, которая при первом сильном толчке под ногами чуть не упала и вовремя схватилась за деда, с трудом устоявшего на ногах.
Оба побежали по вибрирующей площади вслед за стражами, направляющимися прямо ко входу во Дворец, я — за ними. Не стал спрашивать, что случилось, куда и зачем бежим: я просто доверял Милиану. Но почему-то проскользнула мысль, что всё это может быть вызвано Жилой.
Подземный гул, казалось, нарастал. Бежать стало тяжелее: ноги заплетались, их словно примагничивало к земле. Улло совершил перед собой взмах волшебной палочкой, но из нее выскочила лишь одна жалкая искорка, которая тут же погасла, ничего не сотворив.
— Что-то произошло. Магия пропала. Не могу колдовать, — запыхаясь, произнес Улло, мельком взглянув на меня.
Я ужаснулся, сжал в руке палочку, выданную Милианом, и, не зная никакого заклинания, просто выбросил, как и Улло, зажатую ладонь с палочкой перед собой. Если у Улло хотя бы искорка выдавилась, то у меня вообще никакого эффекта, а может всё больше потому, что я и правда не знаю никакого заклятия.
Мы были в считанных метрах от крыльца главного входа во Дворец. На бегу я оглянулся на площадь. Людей практически не осталось, последних из них стражи порядка уводили в подъезд ближайшего дома, понимая, что при всё увеличивающейся тряске невозможно дойти до специального убежища. Внутри башни за часовым механизмом, видимо, располагалась колокольня, выходящая на противоположную сторону: именно оттуда вдруг разнесся тяжелый и громкий чугунный гул, слышимый за сотни метров. За домами показался аэростат, который висел довольно низко. Я побоялся, что он может напороться на дома и упасть на здания и людей, учитывая тот факт, что сейчас его нельзя как следует питать магией, так внезапно исчезнувшей.
Один страж уже что-то прокричал внешней охране Дворца и ему раскрыли двери, как Милиан взмахнул рукой, привлекая внимание. Когда маги-охранники повернулись к нему, произошел новый, мощнейший, подземный толчок: поверхность земли вздыбилась, будто великан обрушил свою мощь из недр, и находившиеся на улице буквально подпрыгнули в воздух. Венди пролетела вперед и упала на ступени, но успела сложить перед лицом ладони. Улло завалило вбок, а меня откинуло на колонну, и я больно впечатался в нее плечом.
Толчок прошел не бесследно: как позже я узнал из новостных сводок, по земле пошли «паутины» трещин, в некоторых домах и магазинах обрушились люстры, полки, что-то попа́дало на пол, здания у фундаментов скололись, а река в каналах взволновалась и в некоторых районах вышла за ограждения, пройдясь волной по улицам. Ущерб причинен не сильно значительный, но страшно взволновал всю столицу. Потрясений, потерь, пострадавших среди населения и зданий было бы гораздо больше, если не заранее установленная магами Совета волшебная защита, максимально окутывающая город под землей, на земле и в небе насколько это возможно и устоявшая, сохранившая свою силу даже в те минуты, когда магия была утрачена из-за произошедшего всплеска подземной мощи активизирующейся Жилы.
Упавшие чародеи вскочили на ноги быстрее нас и помогли встать девочке и Улло, а меня схватили за здоровую руку и потянули внутрь Дворца.
Когда закрылись двери, мы оказались в естественных сумерках помещения. Свет не горел, на улице в это время смеркалось, а окна скрыты неплотными узорчатыми завесами. Казалось, на этаже были только мы одни: уличный страж, пара охранников парадного входа и я с Улло и Венди. Слышались только наше тяжелое дыхание, покашливание и шорох одежды.
Глава 8
Потребовалось некоторое время, чтобы зрение, до этого подсовывавшее плясавшие и пульсирующие картины, сфокусировалось. Я растирал веки пальцами побитой руки, сжимая и массируя ноющее плечо другой ладонью.
— Милиан, как вы? Что с Венди? — прошептал я и откашлялся, разомкнув глаза, и тут же увидел Улло.
Помню, как ему досталось во время недавнего нападения Морсуса. Он был окровавлен и слаб. Но к моему удивлению, когда увидел его вновь спустя почти сутки, он казался живым и невредимым, словно ничего опасного с ним не происходило. Дедок, видимо, знает, как с помощью магии быстро восстановиться от ран. Страшно подумать, что однажды он не сможет защитить себя сам. Он ведь не молод и не быстр в движениях, а враги могут быть во много раз опаснее и сильнее. И однажды его может не стать, и Венди будет одна. Есть ли у них другие, хоть даже дальние родственники, чтобы девочка не осталась совсем без близких? Тьфу, что же это я думаю, какие мысли приходят в голову! Всё со всеми будет хорошо! Все всё преодолеют, все будут живы и здоровы, обойдут все препятствия и даже не нужно будет сражаться с Морсусом, вступать с ним в прямую борьбу. Может, он просто сдастся без боя, когда его, одного, окружат лучшие маги Изнанки. А как будет почетно, если и я окажусь в их числе! Пришелец из Стороны, одолевший страшного заклятого врага сего мира! Звучит! И это вам не лауреат и дипломант международных и отечественных музыкальных конкурсов, нет: тут прям медаль героя могут дать! Хотя в Москве она нигде и никогда котироваться не будет и окажется бесполезным жестяным блином. Даже к портфолио не приложишь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Я подошел к Улло, сжимая ударенное плечо. Он стоял и обнимал Венди, голу́бя свою единственную и любимую внучку, склонив свое лицо к ее голове. Стекла очков, сидевших на переносице, треснули в углах. Милиан что-то неслышно шептал девочке, наверно, успокаивал. Венди изо всех сил прижималась к нему, словно пыталась зарыться в своем дедушке, найти защиту, укутаться в него, словно в большое теплое одеяло. Ее немного трясло, в глазах стоял неподдельный страх. На лбу, у самой линии роста волос протянулась некровоточащая ссадина. Хорошо, что Венди инстинктивно, падая лицом вперед, закрылась ладонями, иначе дела бы обстояли намного хуже.
Здесь, в зале, была достаточная шумоизоляция: сторонние звуки с улицы заметно приглушены, однако подземное волнение под ногами, похожее на вибрацию мобильника, еще чувствовалось. Милиан поднял на меня глаза, когда я смотрел, как он обнимает Венди.
— Константин, что с рукой? — спросил он. Услышав о моем увечье, девочка извернулась в его руках и испуганно посмотрела на меня.
— Да так. Ничего серьезного, думаю, — нехотя ответил я, старательнее растирая плечо, но чувствуя, что боль не проходит.
— Вы кто такие? — встряли в наш диалог дворцовые маги.
— Зачем бежали во дворец? — вопросительно добавил страж и выставил в мою сторону кулон.
— Магия же исчезла, напрасно пугаешь, — вздохнул Милиан.
Услышав его слова, страж и охрана недоверчиво развернулись в стороны закрытых дверей и попытались выпустить из своих артефактов магические заклятия. Но кулоны, едва загораясь, жалко выплевывали из себя искорку и тут же гасли.
— Быть не может… Это Жила?.. Конечно, она, ничто больше!.. Пропади пропадом эта черная тварь Морсус! — в три голоса занервничали чародеи.
— Отведите нас к Совету, — перебил их Улло.
— Вы не сказали, кто такие. Удостоверение есть при себе, что-нибудь? — Охранники дворца тут же напустили на себя грозный вид.
Милиан отнял одну руку от внучки, расстегнул нагрудный карман и протянул мужчинам выуженную из него заламинированную картонку.
— Это она. — Улло вновь приобнял Венди и притянул к себе. — Я ее дедушка. Это Константин, новоизбранный, из Стороны.
Охранники кивнули, отдали для сверки картонку уличному стражу и потрясли кулоны в руках, видимо, соображая, что сейчас они, без магии, ни на что негодны: ни для борьбы, ни для идентификации внезапных гостей с улицы, укрывшихся от подземного волнения.
— Назовите хотя бы одну вескую причину, по которой мы можем оставить вас во Дворце, не выгнав в ближайшее убежище, и сопроводить до Совета, — патрульный вернул Милиану удостоверение Венди.
— Ива́нджо, — произнес Улло.
Все трое переглянулись. Видимо, они недавно поступили на службу при дворце, перейдя из резервных, раз не знали, кто перед ними.
