— Э-э… Кровать полна пиявок, — пожаловался Крейтон. — Давай, — предложил он Аллану, — я подержу поднос, а ты положишь эти штуки на него.
Аллан не был готов к такому повороту событий, но предложение на время отвлекло его от Маргарет.
— Ничто не заставит меня подбирать эту гадость, — гневно бросил он.
— Пожалуйста, воздержитесь от споров, джентльмены, — тихо, но твердо сказала Маргарет. — Мы же не хотим, чтобы они оставались в постели больного.
Если бы Маргарет не уделяла все свое внимание тому, чтобы говорить успокаивающие слова на ухо лорду Дейду, она бы расхохоталась: так потешны были оба джентльмена, ходящие кругом в поисках проклятых тварей.
Вернулся разочарованный Джимбл.
— Не стоит обращать внимание на глупого врача, — фыркнул Крейтон. — Спаси нас Боже от этих пиявок. Они везде! Простыни просто нашпигованы ими. Надо поменять белье!
Маргарет продолжала тихонько нашептывать ободряющие слова на ухо лорда Дейда, в то время как остальные осматривали постельное белье, а потом и самого больного, желая удостовериться, что пиявки не пробуют его на вкус.
Аллан снова попытался выставить Маргарет из комнаты, но тут вмешался Крейтон.
— Не будь таким занудой, парень, — рассмеялся он. — С ее места ничего не видно. К тому же она сидит к нам спиной, буквально уткнувшись носом в ухо Ивлина.
Маргарет и не подумала сообщать ему, что ей открывается прекрасный вид в зеркале на противоположной стене. Судя по тому, что она видела, ее кузен был прав. Она должна была ждать по меньшей мере в холле, а еще лучше на улице, учитывая, что здесь нет ни одной женщины, даже служанки, чтобы быть ее компаньонкой.
Но так как она уже оказалась в спальне лорда Дейда, Маргарет не собиралась мучиться угрызениями совести. Ее полностью захватило переживаемое ею приключение. Она не отводила глаз от больного, от его порозовевших щек, упрямой линии подбородка, расслабленного изгиба губ.
Она наклонилась поближе к его уху, коснувшись лбом подушки, и принялась болтать о пустяках. Она говорила о шахматной доске, что стояла на столике рядом с кроватью, и о расставленных там фигурах. Она сделала вид, что они продолжают прерванную на середине партию.
И все это время она восхищалась его крупной мускулистой фигурой, цветом кожи и волос. Она удивлялась изящной форме его уха, линии бровей, носа и щек. Ее поражали губы в обрамлении темных усов и бороды. Дейд лежал очень беспокойно, и его голова металась из стороны в сторону в ее ладонях.
Она хотела, чтобы он быстрей выздоровел. Она хотела, чтобы он очнулся и посмотрел на нее — кем бы он ни был, Капитаном Мертвецов или рыцарем в сверкающих доспехах. Вдруг, словно повинуясь ее приказу, его ресницы затрепетали и на нее — или сквозь нее — уставились темные, лихорадочно блестящие глаза.
Она вскрикнула от неожиданности. «Мужество, — напомнила себе Маргарет, — мне требуется мужество».
— Милорд?
— Воды, — прошептал он и попытался сесть. Его брови хмурились, золотые блестки в глазах ярко сверкали. — Мне так жарко. — Он попытался сбросить простыни. — Уберите лошадь с моей ноги, — настаивал он, глядя на Аллана.
— Прошу прощения! — Аллан даже приоткрыл от удивления рот.
— Не обращайте на него внимания, сэр. Он опять бредит, — сказал Джимбл, наливая в стакан воды из графина на прикроватном столике. — После битвы при Ватерлоо лорда Дейда нашли придавленным лошадью. Он просто еще раз переживает тот момент.
— Выпейте, милорд, — тихо сказала Маргарет, когда Джимбл осторожно приподнял голову Дейда и поднес стакан к пересохшим губам. Она встревоженно оглядела больного. — Выпейте. Вы должны пить. Вы ранены и в лихорадке, сэр, и очень разволновались из-за врача. Но мы отослали пиявки назад, милорд, и пытаемся сделать все, чтобы вам было удобно. Опуститесь на подушки, а ваш слуга накроет вас одеялом. А потом вы должны будете только закрыть глаза и проснетесь уже здоровым.
Она прикоснулась рукой к его лбу. Ему, казалось, стало легче, либо от воды, либо от ее прикосновения, так как он упал на подушки, погрузившись в какое-то подобие сна. Встревоженная пышущим от его кожи жаром, Маргарет потребовала, чтобы мистер Джимбл принес ей холодный раствор уксуса и салфетки. Затем она повернулась к Крейтону Соамсу:
— Он горит в лихорадке. Как долго это продолжается?
Соамс пожал плечами:
— Не больше суток. Вчера еще он разговаривал со мной вполне разумно.
— Может быть, у него есть родственники, которые могли бы побыть с ним? Сестра, например? Джимбл не справится один. Кто-то должен сидеть с больным, пока не спадет лихорадка.
— Джимбл справлялся один, когда Ив вернулся с Ватерлоо. Родственники Ивлина живут слишком далеко.
В комнату вернулся Джимбл. В руках он нес уксусный компресс.
— На самом деле, мисс, мы нанимали себе в помощь женщину, но милорд отослал ее обратно, как только поднялся на ноги. Сказал, что привык сам за собой ухаживать и не видит причины менять что-то только потому, что стал наследником брата.
— Тогда наймите ее снова, — предложил Соамс.
— Нет! — внезапно вскричал Аллан. Поймав на себе удивленные взгляды остальных, он покраснел. — Я имел в виду, что знаю подходящую женщину. Помнишь мою старую няню, кузина?
Маргарет смутно помнила деловитую матрону, которая уговорила ее съесть кусочек пирога после похорон Тодда. Она кивнула.
— Она живет сейчас в Лондоне с сестрой, — продолжил, воодушевившись, Аллан. — Я еще не встречал человека, столь искусного в уходе за больными. Мы должны нанять ее.
— Прекрасная мысль, Аллан. Я отвезу тебя, — предложил Крейтон. — Поторопись.
— Отлично! — Аллан обожал держать ситуацию под контролем.
— Мне кажется, будет лучше, если я останусь здесь с Джимблом и лордом Дейдом, — спокойно сказала Маргарет.
Она выжала смоченную уксусом салфетку и положила ее на лоб лорда Дейда. Затем взглянула на двух джентльменов, которые смотрели на нее так, будто она сказала что-то неприличное.
— Но, Маргарет, мы не можем оставить тебя одну в доме холостяка! Я не должен был вообще разрешать тебе приходить сюда. Даже не думай об этом!
— Я не одна, — возразила девушка рассудительно. — Как ты можешь видеть, здесь еще мистер Джимбл.
— Так не годится, Сорока!
Маргарет подумала, что Аллан очень походит на своего отца, когда пытается выглядеть решительным и непреклонным. Она улыбнулась.
— Неужели тебе больше по душе оставить раненного тобой человека на попечении одного слуги? Не глупи, кузен. Тебе потребуется место в коляске, так как, если я правильно помню, твоя няня не худышка. А теперь, пожалуйста, будь умницей и не трать больше времени на споры. На меня не действуют твои рассуждения о приличиях. Да они и не нужны. Этот джентльмен слабее котенка и не представляет для меня ни малейшей опасности.
