— Спокойной ночи, Вин!
— Вообще-то уже утро, — сказал он, и дверь лифта закрылась.
Скарлет ушла после завтрака.
— Спасибо, что поддержала меня в неудачном плане по соблазнению Вина, — сказала она, когда мы ждали лифта. — Ты очень хороший друг, знаешь ли.
Она пару раз кашлянула и быстро сказала:
— Все будет в порядке, если вы станете парой. Ты ему явно нравишься.
— Может быть, — сказала я. — Но в настоящее время я не ищу бойфренда.
— Ну, когда начнешь искать, я хочу, чтобы ты знала, что я не какая-нибудь глупая девчонка. Наша дружба не пострадает, если ты начнешь встречаться с ним. Я знаю, как высоко ты ценишь дружбу, Анни…
— Пожалуйста, не говори так, Скарлет!
— Скажу. Ты должна знать, как ты для меня важна. И что я никогда не перейду тебе дорогу ради парня, которому я все равно не нравлюсь. Ты заслуживаешь самого лучшего — не обязательно Вина, но явно не кого-то вроде Гейбла Арсли.
— Скарлет! Это просто глупо!
— Я тоже заслуживаю хорошего парня, — успела сказать Скарлет до того, как лифт поглотил ее.
Остаток воскресенья прошел тихо, и наконец-то я смогла сделать большую часть домашнего задания, включая чтение огромного текста про зубы. Единственное, что я из него вынесла — что Вин, возможно, был прав насчет износа эмали. Наш объект изучения был болен, и, принимая во внимание масштаб повреждений, возможно, болезнь длилась долгое время. Я подумала было, не стоит ли позвонить ему и сказать, что он был прав насчет зубов, но потом отказалась от этой мысли. Эта информация вполне могла подождать до понедельника, а мне не хотелось подавать ему ложные идеи.
VI
Я развлекаю двух непрошеных гостей; меня принимают за кого-то другого
В воскресенье у нас было двое гостей, и я бы с удовольствием обошлась без каждого из них.
Первым был Джекс. Он не предупредил о своем визите заранее и появился после того, как я пришла из церкви.
Я открыла дверь:
— Что тебе нужно?
— Разве так встречают родственников? — В руках у него был деревянный ящик шириной сантиметров в тридцать. — Я специально приехал к Галине. Она сказала, что у нее кончается «Особый темный Баланчина».
— Знаешь ли, такие вещи лучше в открытую не носить, — укорила я его, взяла коробку и бросила в прихожей.
— Беспокоишься, как бы меня не арестовали?
— Это было бы слишком сентиментально.
Он передернул плечами.
— Ну что же, я передам шоколад бабушке, — произнесла я тоном, подразумевающим, что он может уходить.
— Ты не собираешься пригласить меня войти?
— Нет. Лео спит, и бабуля тоже. Тут нет никого, кто бы хотел тебя видеть, Джекс.
— Почему ты такая злая, кузина? Я было подумал, что наши отношения немного улучшились со времен «Маленького Египта».
Я сузила глаза:
— Так и было. До тех пор, пока ты не исчез.
Джекс спросил, что это значит.
— Я имею в виду, что ты бросил Лео.
— Бросил Лео? Не будь ребенком! — Джекс снова передернул плечами (видимо, это был его любимый жест). — Клуб закрылся, всем пришлось уйти, и я уверен, что Лео спокойно добрался до дома, верно?
Я поняла, что Джекс понятия не имеет, что у Лео бывают припадки, и задумалась, стоит ли ему о них говорить: убедит ли это Джекса оставить моего брата в покое или только раскроет нашу слабость человеку, которому я вряд ли могу доверять? Я решила промолчать.
— Да, он пришел домой; нет, ты не принимал в этом участия. Лично я предпочитаю убедиться, что ухожу с теми, с кем пришла.
Он покачал головой:
— Ты слишком его опекаешь. — Он посмотрел мне в глаза. — Но я тебя понимаю. Жизнь сделала тебя тем, что ты есть, кузина. Ты и я, мы оба — создание обстоятельств.
— Спасибо, что принес шоколад.
— Свежая поставка. Скажи Лео, что он будет нужен в Бассейне в среду.
— Может быть, перенести на будущую неделю? У Лео что-то вроде простуды, и он не хочет заразить братву.
Я попыталась придать последним словам оттенок шутки. Это было ошибкой. Я никогда не шутила с Джексом, и поэтому, разумеется, мои слова пробудили в нем подозрения. Папа всегда говорил, что в бизнесе человек должен вести себя последовательно и что любые изменения в голосе или манерах будут сразу же подмечены и истолкованы. «Действуй с рассуждением, — сказал бы он. — Твои ошибки не останутся незамеченными ни друзьями, ни в особенности твоими врагами». Самое забавное, что я тогда не понимала и половины из его слов; я обычно кивала или говорила: «Да, папа». Но сейчас, когда я стала старше, его слова постоянно всплывали в памяти, и вспомнить их было гораздо проще, чем его лицо.
Джекс с любопытством посмотрел на меня:
— Конечно, Анни. Скажи Лео, что мы ждем его в понедельник на будущей неделе.
Второй посетитель появился около одиннадцати вечера (поздновато для воскресенья) и тоже не предупредил о своем приходе.
Я увидела Гейбла через глазок и, учитывая все то, что случилось на прошлой неделе, решила не открывать дверь.
— Пошел вон отсюда, — прошипела я.
— Да перестань, Анни. Впусти меня.
Я проверила, на месте ли цепочка, и приоткрыла дверь.
— Нет. Это плохая идея. Тебе надо идти домой, если хочешь успеть до комендантского часа.
— Ну, впусти меня. Чувствую себя дураком, стоя на проходе, — сказал Гейбл, наклоняя голову к просвету между дверью и косяком. Мы стояли так близко, что я почувствовала, что от него пахнет кофе. — Не беспокойся, — продолжал он, — я больше не сержусь на тебя за то, что случилось. Ты была зла, что я с тобой порвал. Я это прекрасно понимаю.
— Все было не так!
Он словно не понимал, что врет.
— Подробности оставим за кадром, Анни. Я зашел сказать тебе, что хочу, чтобы мы остались друзьями, чтобы ты была частью моей жизни.
— Чудненько, — сказала я. — Теперь вали к себе домой!
Почему я так долго терпела этого ублюдка?
— Как насчет плитки шоколада на дорожку? — спросил Гейбл.
Я покачала головой. Так вот что на самом деле значило «останемся друзьями».
— Ну, давай, Анни, я заплачу.
— Я тебе не дилер, Арсли.
Краем глаза я заметила коробку, которую принес Джекс. Я распечатала ее и просунула в щель между дверью и косяком две плитки.
— Наслаждайся, — сказала я и закрыла дверь.
Можно было услышать, как он срывает обертку, даже не зайдя в лифт, — вот свинья. Не в первый раз мне пришло на ум, что существенная часть моей привлекательности в глазах Гейбла была вызвана доступом к шоколаду.
Я подняла коробку и отнесла ее к сейфу в комнате бабули. Когда я перекладывала последнюю плитку, я вдруг услышала, как бабуля произносит имя моей матери:
— Кристина!
Я не ответила. Похоже, у бабушки был кошмар.
— Кристина, подойди сюда, — сказала она.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
