– Слышь, инженер, не нравится мне что-то этот луг…
– Отчего же? – не отрываясь от бинокля, поинтересовался сапер.
– Смотри сам! Объект серьезный, так?
– Ну…
– А трава на лугу не кошена! Обзор затруднен. С вышек – еще так-сяк, а вот часовые, что по тропке ходят, далее полусотни метров ничего и не разглядят.
– И все?
– Тебе мало?
– Так мины там стоят, оттого и не косят…
– С чего ты взял?
– Немцы… они же, черти, аккуратные. Когда поле ставили, границу колышками обозначили, да и таблички соответствующие поставили. Чтобы ненароком никто из своих не влетел. Дорогу видишь? – Рука Анисимова ткнула в сторону проселочной дороги, наискось пересекавшей поле и подходившей к углу забора. За углом она терялась и совершенно не просматривалась.
– Ну вижу.
– Вдоль обочины таблички и стояли, даже сейчас лунки от колышков видны. Потом уже, когда попривыкли все, немцы таблички эти поснимали. Но не просто выбросили, а аккуратно заскладировали в ямке на опушке. Мало ли… может, еще что-то ставить предстоит, зачем два раза одну и ту же работу делать? Ребята мои к дороге ползали и лунки эти видели своими глазами. И ямку с табличками опосля отыскали, одну мне принесли, посмотреть.
– Так отчего же минеры ихние таблички на склады не отнесли?
– Подчиненность у них разная. Склады – артиллерия. А саперы по другому ведомству проходят, и начальство у них свое. Чтобы чего-нибудь на склад занести или вынести – надобно, чтобы начальство ихнее допрежь все согласовало. Оно им надо, лишний раз командование тревожить? Ямку вырыть проще…
– Обрадовал ты меня… Что ж раньше-то молчал? Я уж начал было план штурма разрабатывать…
– Проходы мы сделаем, не переживай. Мины там – обычные нажимные, работа не шибко трудная. Больших фугасов или прыгающих ставить не будут, все же склад артиллерийский рядом. Залетит туда чего ненароком – задницу саперам начистят просто до восхитительного блеска! Так что ограничатся менее мощным чем-нибудь.
– Уверен? – покосился на спокойного собеседника комвзвода-один.
Тот хмыкнул и, покопавшись в вещмешке, протянул собеседнику мину.
– Ночью сняли… обычная противопехотка, нажимная, никаких особенных хитростей.
– Ну, тогда успокоил ты меня.
– Старшина твой где? Тот, что сюда ползал уже.
– Отстал Максим… как полез он этих фрицевских ракетчиков прижимать, больше и не слышали о нем ничего. От тебя же, кстати, и узнал.
– Жаль будет, если пропадет парень, мы все ему по гроб жизни обязаны.
– И не говори… Ну да он черт ловкий, в тылу немецком не в первый раз, авось вывернется и сейчас.
* * *
Однако вопрос…
Как теперь быть с этими самыми фрицами? Нет, в том, что я их тихонечко обойду, вопросов не возникало. Но ведь они, падлы, опытные, и патруль по следам наших бойцов уже однозначно потопал. Допустим, что этих фрицев я обошел и по следам своих ребят двинулся. Где и в каком месте я натолкнусь на патрульных? И что прикажете с ними делать? Стрелять?
Щас… только этого и не хватает для однозначного подтверждения наличия русских диверсантов в немецком тылу. Тогда по следу уж точно не трое-четверо патрульных пойдут.
И хана всей операции.
Единственный возможный вариант – показать себя и отвлечь внимание фрицев на собственную персону. Мол, синица в руках всегда предпочтительнее журавля на соседской крыше.
Хорошо. Предположим, патруль я догоню и даже им покажусь. Клюнут?
Фига с два!
Вот если о н и меня догонят… тут уже совсем иные пляски пойдут… поверят немцы в собственные таланты и ни на секунду не усомнятся в том, что гоняют по лесу одного из тех разведчиков, по чьим следам сейчас топают.
То есть надо себя подставить под возможный (и очень даже возможный!) выстрел и вероятный захват в плен? Как-то это… А что, иной вариант имеется?
Нет. Никакого другого варианта не усматриваю. Хочешь или нет – а головою в петлю лезть придется… со слабой надеждой оттуда вылезти. Так ведь могу и не успеть. Да и те же самые фрицы в патруле, поди, не самые хилые подобрались. Элементарно меня смогут спеленать быстро и качественно – так, что и не мяукну даже. Есть там подобные спецы.
Ах, как оно все хреново получается!
Могу патруль завалить, но, однако же, должен им, собакам, подпевать! Оптимально для дела, если я к ним живым попадусь и все, якобы со страха, и выложу. Тут уже веры полученной информации существенно больше будет – как же, сами ведь выследили и поймали!
И что же я им сказать должен?
Про разведку, ясен пень, говорить нельзя.
Окруженцы?
Тогда отчего не в сторону фронта идут?
Не поверят…
Пополнение в партизанский отряд?
Тоже версия так себе… может и не прокатить. Впрочем, фиг с ней, с версией, мне и нужно-то всего один день выиграть. Уж за это-то время ребята там таких дров наломают – упаси боже!
Блин, как неохота-то! Не хочу в плен, хорошо себе последствия этого представляю. Даже слишком хорошо.
А вариантов нет. Никак иначе я фрицев с толка не собью. Не должны они опасаться того, что к ним в тыл прорвалась команда русских диверсантов, не нужно им давать повода для усиления охраны. Только тем сведениям поверят немцы, которые прохрипит им полуживой русский солдат, взятый после ожесточенного сопротивления.
Вывод?
Не могу я ни одного немца убить – озвереют его товарищи и попросту меня пулями нашпигуют. И просто так руки поднять не смогу – не поверят они в то, что человек, отобранный для заброски во вражеский тыл, вдруг со страху сам руки поднял, не сорок первый ныне год на дворе.
Вот подранить кого-нибудь несильно – это можно.
Значит, что?
Не должна винтовка более одного раза выстрелить. Это проблема в принципе решаемая, надо всего лишь один патрон испортить – типа, заело оружие у незадачливого русского стрелка.
«Парабеллум»…
Выбросить?
Зеленое земноводное недовольно заворочалось и что-то пробурчало. Нельзя, на пистолете наградная табличка имеется, фрицы такому заслуженному злодею верить больше будут. Какие тогда будут предложения?
В сидор его, прямо в кобуре.
Мол, наградили обалдуя, а он и стрелять-то толком из пистолета не умеет. Но жадный – и оттого таскает награду с собой. Жаль, медалей нет, сдал перед выходом. А так и вовсе красиво бы получилось.
Ну что, Максим, отбегался? До конца войны при таком раскладе, видимо, дожить мне не светит… Надеюсь, хоть не за просто так загнусь – рванут парни эти чертовы сарайчики!
* * *
Патруль я отыскал через час.
Несколько немецких солдат засели в густом кустарнике, контролируя поляну, через которую когда-то прошли наши ребята. И замаскировались они там тщательно и аккуратно, ничем и никак не выдавая своего присутствия. Одно это, само по себе, подчеркивало то, что бойцы это опытные, отнюдь не вчерашние новобранцы. Подвел их, как ни странно, пресловутый немецкий педантизм.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
