– От и нэ бурчи! А дитэй все ж покличь!
На всю эту перебранку из дома, стоявшего напротив летней кухни, выглянул мужик в белой майке, растянутых трениках и с одностволкой в руках.
– Людка, хто там?! – уставился он на взвинченную жену. – О! Колюня, цэ ты? Людка, ты чого голосуешь, як потерпевшая?
Мужик опустил ружье, уставившись на кума и его спутников – явно городских, судя по дорогой машине и одежде, хоть один из мужчин и паренек были сильно побиты.
– Та от жинка твоя розийшлася як Волга по весне.
– И ничого я не розийшлася!
– Людмыла, чорта тоби пид пэчинку! – затряс сжатой в кулак ладонью хозяин дома. – Чого ты пащэкуешь{Пащэкуваты (укр.) – орать дурным голосом.}, Трясця твойий матэри!
– Ну а чого вин дитэй забырать прыихав, а нэ проспався? Куды я ему дитэй отдам? Шоб вин и йих топором… – Женщина вдруг расчувствовалась и начала смахивать набежавшие слезы подолом халата.
– А налыть человеку рюмку на опохмел, не? От, дурна баба! Заходы, Колюня, опохмелышся!
– О! Ото дило! – обрадовался Юркин родственник, открыл скрипнувшую давно не смазывавшимися петлями калитку и припустил на полусогнутых к куму, абсолютно позабыв о других своих родичах. – А то сразу – проспысь, проспысь!
– Ну я смотрю, здесь все как обычно… – растерянно пробормотал Константин, пребывая в некотором ступоре от особенностей местного колорита.
– Так что делать будем? – поинтересовался Степан.
– Тут нам делать нечего. У Коли вроде все нормально, не считая гибели Марии… Так что поедем лучше к твоим. – Константин Аркадьевич опять повернулся к Николаю и крикнул: – Ну ладно, Коль, поедем мы!
– Ага, ну пока… – махнул на прощанье рукой Коля и поспешил за скрывшимся за дверью кумом. Людмила, хозяйка дома, только недовольно покачала головой и вернулась в кухню.
– Ну поехали.
На обратной дороге, когда уже выезжали из села, дым над пожарищем практически рассеялся, хотя белесая дымка и запах все еще присутствовали.
– Хреново как-то на душе… – вздохнул Константин, потирая ушибленную скулу.
– Ты из-за Коли-то? – повернулся к попутчику Степан.
– Ну да. Не понять что творится, а ему лишь бы нажраться до поросячьего визга. Детей сплавил, и за бутылку. А не дай бог какой-нить мертвяк в деревеньку забредет…
– Да они там с ружьями, судя по куму твоего родича.
– Да с ружьями-то с ружьями, но в случае чего не спасут ружья селян.
Снова выбрались на трассу, тянущуюся вдоль канала. В машине повисла гнетущая тишина… Справа от дороги замелькали серые деревья – акации да тополя, которые летом, покрывшись изумрудной зеленью листвы, давали тень многочисленным рыбакам, уменьшающим популяцию рыбы в каналах. Хотя некоторые участки защитной полосы были вырублены и теперь светлели, словно проплешины среди густой засадки, только пенечки торчали из земли – старые деревья пошли на дрова, а новые так никто и не удосужился посадить.
И снова поля, поля бескрайние… Столько простора – дух захватывает! Вот уж действительно, «Степь да степь широкая…».
Наконец слева показалась серая бетонная стела с названием райцентра и изображением налитых золотых колосьев под ним, символизирующих плодородность этих земель. Бетон был порядком потрескавшимся, а в некоторых местах и вовсе пооткалывались куски – такая многозначительная картина. Прямо на злобу дня… Бескрайние поля, некогда колосившиеся золотистой пшеницей, более чем через двадцать лет после развала СССР в большинстве своем хоть и были засеяны той же пшеницей, но среди нее было так много бурьяна и прочей травы, что издали поля казались не золотыми, а серо-зелеными… Хотя все зависело от владельца посевной земли. Если он был хозяйственный и любил свою работу, то и поля выглядели ухоженными, засеянными. А кому было плевать на все, там и пшеница росла вперемешку с лебедой.
– Ну вот и приехали.
– Смотрите! – с заднего сиденья высунулся Юрка и показал рукой чуть в сторону, туда, где маячила одиноко стоящая фигура. Явно не живая.
– Уже и сюда докатилось… – пробормотал Степан, размышляя, может, остановиться да упокоить беспокойника? А с другой стороны – зачем попусту рисковать? Патроны экономить надо, а врукопашную сходиться с мертвяком что-то не хотелось.
– Ну а ты чего хотел? – логично спросил Костя, тоже разглядывая фигуру мертвяка. – Райцентр, транспорта много проходит транзитного. Автобусы те же межгородские. Вот и принесло сюда заразу из того же Херсона, ближайшего крупного города.
Мертвяк, судя по внешнему виду и большой седой бороде – старик лет шестидесяти – семидесяти, потоптался на месте и, медленно ковыляя, побрел в сторону дороги.
– И чего он там делал? – спросил Юрка. – Откуда этот дед там взялся? От села-то далече…
– Да шут его знает… – отмахнулся Константин. Мертвяки уже стали привычными в этом мире, хоть и началось все это только три дня назад. – Может, прибрел откуда-то.
– Да и надо оно тебе? – поддакнул Степан, чуть повернув голову в сторону соседа.
Колеса «шевроле» все так же плавно шли по неровной дороге, унося путников подальше от неживого старика, которому так и не посчастливилось обрести вечный покой. Не успели доехать до ближайших домов, как на дороге показалась первая преграда – непонятно откуда взявшаяся древняя телега, перегородившая половину и так не шибко широкой дороги и заваленная набок. Вокруг телеги была набросана куча разного мусора, который, наверное, символизировал что-то типа блокпоста. Возле телеги дежурили двое деревенских мужиков с охотничьими ружьями и пацаненок лет десяти. Видать, служил вместо почтового голубя.
– Ого. А вот и местное ополчение показалось! – присвистнул водитель, удивленно глядя на стремительно приближающуюся преграду.
– Тормози, Степан!
– Ну понятно, не в Гастелло же играть, – хмыкнул Степа, переключая рычаг коробки передач и снижая скорость автомобиля. – Сейчас остановимся и узнаем, что у них тут такое…
«Шевроле» остановился перед телегой, отбросив в сторону несколько мелких камешков, попавших под колесо. Конечно, авто могло с легкостью объехать препятствие – благо, места с обеих сторон от дороги хватало, но лезть на рожон, как и получать дробью в заднее стекло, не хотелось. Тем более что узнать обстановку в селе тоже не мешало бы.
– Здоров, мужики! – хлопнув дверцами, выбрались из машины путешественники, подходя к напрягшимся при появлении незнакомцев селянам.
– И вам не хворать! Хто такие?
Те уже сняли с плеч ружья и цепко держали их за цевье. Селянин, он такой – и топориком может огреть, и из «ружжа» шарахнуть. Пацаны-то местные с младых ногтей с отцами да дедами то на утку, то на зайца ходили… Лис иногда тоже удавалось добыть, но популяция рыжих зверьков уменьшилась, поэтому с ними обстояло сложнее. Да и к службе в армии сельские парни относились иначе, чем горожане. Все же для многих это была если не единственная, то все-таки немаловажная возможность не спиться, а получить «путевку в жизнь». Потому как работы в селе было мало, молодые специалисты не требовались, так как старых девать было некуда, вот народ и спивался по-тихому…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
