внимательно разглядывает меня.
Я киваю, и он опускается на пол напротив. Он дважды стучит костяшками пальцев по стене сзади, и не проходит и пяти секунд, как появляется полусонный Ройс.
Он хмурится при виде нас, но медленно садится рядом с Кэпом.
Я перевожу взгляд с Кэптена на Ройса.
– Она знает.
Ройс смотрит на мою дверь.
– Что это значит?
Я поднимаю на него взгляд, и осознание поражает его.
Он закрывает глаза, откидывая голову на стену.
– Мы берем ее, или она сбежит.
Грудь Кэптена поднимается с глубоким вдохом, и он смотрит в конец коридора.
– Кэптен. – Он облизывает губы, как будто слова застряли и их нужно протолкнуть наружу. – У меня есть идея. – Он издает вымученный смешок. – Я, черт возьми, понятия не имею, сработает ли это, но я знаю, что вам это не понравится.
– Твою мать, чувак, – хрипит Ройс, пощипывая переносицу.
– Это спрячет ее от них?
– Вроде того. – Глаза Кэптена встречаются с моими. – Но не только от них.
Мое зрение затуманивается, поэтому я прикрываю глаза. Дыхательные пути словно склеены, я сглатываю сквозь скрежет в горле и выдавливаю единственную вещь, в которой в этот момент уверен на сто процентов:
– Я доверяю тебе.
Глава 11
Рэйвен
– У тебя есть ко мне вопросы? – тихо спрашивает Ролланд.
Я усмехаюсь, глядя в окно.
– Ни одного такого, на который я могла бы надеяться услышать правду в ответ.
– Справедливо.
Я смотрю на него.
– Справедливо? – повторяю я. – Справедливо? – Я поворачиваюсь на сиденье, чтобы оказаться к нему лицом. – Ты сейчас серьезно? – Я таращусь на него, разинув рот.
– Я просто имел в виду, что могу понять, почему ты мне не доверяешь. Я не давал тебе поводов для этого.
Я горько смеюсь.
– Ты серьезно сидишь тут и говоришь так, будто мы едем на гребаный баскетбольный матч и просто болтаем в пути?
Он переводит взгляд на свой телефон, печатая что-то.
– Мне жаль, что ты думаешь, что…
Я выхватываю телефон у него из рук, и его взгляд устремляется на меня.
Мои глаза сужаются.
– Я не уверена, что ты вообще знаешь своих парней, если думаешь, что все не окажется ровно обратным тому, что ты, черт возьми, придумал в своей голове. Я знаю их, каждого из них. Они никогда бы не согласились остаться в стороне в таком деле. Я могу обещать тебе, что это будет совсем не так, как тебе бы хотелось.
Его лоб хмурится, и он снова откидывается на спинку сиденья.
– Что, ты думаешь, они будут делать?
– Я не знаю, но я предлагаю тебе вернуться к тем остаткам разума, которые у тебя, кажется, есть, и понять это – или придется стоять тут и, выпучив глаза и напрягаясь, объяснять всем, какой ты великий лидер, но при этом даже своих собственных сыновей не можешь держать в узде. – Я наклоняю голову. – Как ты сможешь контролировать целый город, дорогой Брейшо?
– Ты говоришь так, будто хочешь, чтобы я управлял ими.
– Можно подумать, тебе бы это удалось, если бы ты попытался, – выдавливаю я сквозь стиснутые зубы. – Я хочу только, чтобы ты понял и принял изменение, которое ты отказываешься видеть.
Мгновение он смотрит на меня.
– И что это за изменение, Рэйвен?
Машина замедляет ход и останавливается, замки на дверях открываются.
– То, что когда-то было твоим, больше тебе не принадлежит. Это их город, и лучше, если ты поймешь это сейчас, Ролланд. Мне бы не хотелось, чтобы ты смущался, когда отдаешь приказ, а все взгляды устремлялись на них за подтверждением. – Я толкаю дверь и иду прямо к парню, блокирующему вход напротив того места, где мы припарковались, не обращая внимания на пистолет, торчащий у него из штанов.
Он вытаскивает металлоискатель, его глаза прикованы ко мне, когда он проводит им спереди, останавливаясь, когда раздается звуковой сигнал на уровне пояса моих джинсов.
Он смотрит на меня:
– Оружие запрещено.
– Ты хочешь сказать мне, что люди внутри, люди, которые управляют целыми городами и встречаются на заброшенном складе на грязной стоянке, не имеют при себе защиты?
Парень неодобрительно смотрит.
– Серджио, пожалуйста, познакомься с Рэйвен Брейшо. – Ролланд подходит ко мне сзади.
Взгляд Серджио возвращается ко мне, и он, опуская голову, со вздохом делает шаг в сторону.
Я усмехаюсь, протискиваясь через железную дверь, которая начинает медленно открываться.
Нас встречают еще двое охранников, но они не смотрят в глаза ни одному из нас.
Они тоже опускают головы и отходят в сторону.
Несколько футов – и стены меняются. От старого ржавого железа до черных портьер – и одна из них в конце коридора.
Она открывается перед нами, и мы входим в небольшое пространство. Занавес позади нас закрывается, а другой, впереди, раздвигается.
Мой пульс учащается.
Я не осознаю, что нервно дергаю ногой, потом Ролланд наклоняется ко мне, чтобы прошептать:
– Успокойся, Рэйвен. Ты должна быть уверена, что все будет улажено. Они почуют твой страх и сомнения.
– Пошел ты, – шепчу я в ответ и делаю глубокий вдох. – Я не боюсь и не сомневаюсь.
Сначала за занавесом видно стул, затем открываются другие стулья, уже не пустые. На каждом сидит человек, и за каждым человеком стоит другой.
– Готова? – спрашивает Ролланд и протягивает мне локоть.
Я продвигаюсь вперед одна.
У мужчины в конце комнаты дергаются губы. Я пристально смотрю на него.
Тихий смешок за его спиной заставляет меня бросить взгляд за его плечо.
Алек Дениелс.
Он мне подмигивает, и мои мышцы слегка расслабляются.
И снова мой взгляд обращается к мужчине в кресле перед ним. Загорелая кожа, татуировки, расползающиеся по шее, – он единственный здесь в джинсах и футболке.
Это, должно быть, босс Джио – Трик Ривера, семья Риверсайд.
Движение справа привлекает мое внимание, и я замечаю телохранителей, занимающих каждый дюйм помещения, один на три-пять футов, они не смотрят в глаза, но они наблюдают и видят все.
– Ах, – хриплый голос раздается из-за моей лопатки, и я оборачиваюсь на вход, как раз когда Донли и Коллинз входят с высоко поднятыми головами.
Донли поднимает руки:
– Принцесса прибыла. – Он мерзко улыбается. – И так пунктуальна.
Я смотрю на Коллинза, который, к моему большому удивлению, лишь слегка кивает:
– Рэй.
– Коллинз.
Я наблюдаю за ним, когда они с Донли направляются к мужчинам на стульях. Пожимая руки каждому из них, оба фокусируются на пустом стуле на мгновение дольше, чем необходимо.
Мои глаза напрягаются, снова осматривая комнату.
Пять семей, пять стульев, но только четыре заняли мужчины передо
