Читаем без скачивания Гамп и компания - Уинстон Грум

— А почему это вас так заботит? — спрашиваю.

— А потому, что я чувак благородный и никому не позволяю себе в уши срать. А кто эти говноеды, которые не пускают меня во Всемирный совет церквей? Я аятолла Ирана, в конце концов. Я не пидорас какой-нибудь. Я большая шишка, врубаешься, ты, дуболом?

— Эй, погодите минутку, — говорит полковник Норт. — Мой подчиненный Форрест, может, и не самый умный человек здесь в округе, но негоже вам его обзывать.

— Я аятолла, кого хочу, того и обзываю. А если вам не по вкусу, то поцелуйте меня в жопу.

— Ну-ну, полегче, я полковник морской пехоты и ничьих жоп не целую.

Тут аятолла начинает хлопать себя по ляжкам и громко хохотать.

— Очень хорошо, полковник. Думаю, мы с вами сможем провернуть какой-нибудь бизнес.

Дальше полковник Норт начинает излагать аятолле суть своего предложения.

— Слушайте сюда, — говорит он, — некоторые из ваших корешей в Ливане захватили уйму наших людей в качестве заложников, и это доставляет серьезное расстройство президенту Соединенных Штатов.

— Ну да, — говорит аятолла. — Так почему вы просто туда не заявитесь и их не выручите?

— Это не так просто, — говорит полковник.

Аятолла начинает ехидно хихикать.

— Да, действительно. Вы еще будете мне об этом рассказывать. Я сам кое-что знаю о захвате заложников. Вспомните, что было, когда один из ваших придурковатых президентов заявился сюда и попытался поднасрать нашему славному предприятию по захвату заложников. Как там была его фамилия?..

— Это неважно, — говорит полковник. — Его там уже нет.

— Ну да, и об этом я тоже все знаю!

Аятолла опять начинает ржать и хлопать себя по ляжкам.

— Может, и знаете, — говорит полковник, — но слушайте сюда. Мы должны перейти к делу. Время — деньги, врубаетесь?

— Что такое для аятоллы время? — говорит тот, складывая ладони у груди.

Как раз тут один из парней в подгузниках ка-ак жахнет пару раз по здоровенному гонгу вроде того, что висел в массажной комнате у миссис Хопвелл, жены вице-президента «Кока-колы».

— Да, и кстати, о времени, — заявляет аятолла. — Мы тут как раз позавтракать собирались. А вы, ребята, сегодня уже поели?

— Никак нет, сэр, — вмешиваюсь я, а полковник Норт, тот одаривает меня неприязненным взором.

— Ну, раз так, — кричит аятолла, — то приступим к трапезе!

И с этими его словами сотня а-рабов вбегает в комнату, неся с собой подносы и тарелки со всеми сортами говна, какие только бывают на свете. Такой загадочной на вид пищи я в жизни своей не видел. Там есть большие груды чего-то вроде колбасин салями, завернутых в капустные листы, окороков, оливок, фруктов, вроде как творога — и я не знаю, чего еще. А-рабы разложили все это перед нами на большом персидском ковре и отступили, сложив руки на груди.

— Итак, мистер Гамп, чего бы вам хотелось откушать? — говорит аятолла.

— Может, бутерброд с ветчиной, — отвечаю.

— Помилуй аллах! — вопит аятолла. — Никогда ничего подобного здесь не говорите! Наш народ уже три тысячи лет не ест поганой ветчины! — Он начинает махать руками и снова хмуриться.

Тут полковник Норт совсем уже волком на меня смотрит, и уголком глаза я вижу, как парни в подгузниках начинают доставать свои мечи. Тут до меня доходит, что я что-то не то сказал, а потому я говорю:

— А как насчет нескольких оливок или чего-то такого?

Один а-раб начинает собирать для меня тарелку оливок, и я думаю, что тут все в порядке, потому как ветчины я уже на всю жизнь на свиноферме наелся.

Когда еду подают полковнику Норту, он начинает есть ее пальцами и без конца охает и ахает, какая же она славная. Тогда я тоже хватаю пальцами оливку-другую и кладу их в рот. Аятолла берет вилку и тоже начинает есть. При этом он вроде как удивленно поднимает брови, глядя на нас с полковником. Когда мы заканчиваем, а-рабы убирают тарелки, и полковник снова пытается перейти к бизнесу.

— Послушайте, — говорит он, — ракет у нас просто завались, так что мы запросто могли бы ими половину христианского мира отоварить. Короче, если они вам нужны, вы должны приказать вашим отморозкам отпустить наших чуваков в Ливане. Ну что, разве не классная сделка?

— Аятолла не заключает сделок с Великим Сатаной, — говорит тот.

— Такое, значит, отношение? — отзывается полковник. — Ну ладно, а почему бы вам тогда самим ракеты не сделать?

— У нас нет времени, — говорит аятолла. — Мы слишком заняты нашими молитвами.

— Ну да, конечно. — Полковник ржет. — Тогда почему бы вам не вымолить себе немного ракет?

Физиономия аятоллы все больше и больше хмурится, и я отчетливо увидел, что такт и дипломатия полковника вот-вот опустят нас жопами в кипяток. Тогда я попытался маленько снять напряжение небольшой шуткой.

— Извините меня, мистер аятолла, — говорю, — а вы никогда не слышали анекдот про пьяного водителя, которого застукали на улице с односторонним движением?

— Не-а.

— Короче, полицейский ему говорит: «А стрелочек вы там не заметили?» А алкаш ему отвечает: «Стрелочек? Блин, да я там даже индейцев не различил!»

— Бога ради, Гамп… — шипит полковник, но тут аятолла разражается громким хохотом, начинает хлопать себя по ляжкам и топать ногами.

— Ё-моё, мистер Гамп, а вы не лишены чувства юмора! Почему бы нам с вами немного не прогуляться в моем саду?

Так мы и сделали. Я оглянулся через плечо, когда мы выходили за дверь, а полковник Норт просто стоял там с отвисшей на грудь челюстью.

— Слушайте сюда, мистер Гамп, — говорит аятолла, когда мы выходим наружу. — Не нравится мне этот ваш полковник Норт. Его дипломатия слишком хитрожопая, и мое впечатление таково, что он пытается меня объегорить.

— Ну, насчет этого я не знаю, — говорю. — Мне он кажется чуваком правдивым.

— Очень может быть, но я не собираюсь весь день слушать его галиматью. Мне скоро опять пора на молитву. А потому скажите мне, что лично вы думаете про всю эту мутоту с оружием в обмен на заложников.

— Лично я не особо об этом знаю. То есть если это честная торговля, то все хоккей. Президент, по-моему, так считает. Но, как я уже сказал, это не моя сфера компетенции.

— А какая сфера компетенции ваша, мистер Гамп?

— Вообще-то я до всех этих дел на свиноферме работал.

— Великий аллах, — бормочет аятолла, складывая руки у груди и возводя глаза к небесам, — ты послал мне свиноторговца!

— Но в целом, — добавляю я, — думаю, я человек военный.

— Что ж, это, по-моему, чуть получше. Итак, с этой точки зрения, как, по вашему мнению, эти ракеты помогут бедному старому аятолле в войне с неверными в Ираке?

— Будь я проклят, если знаю.

— Ага! Примерно такой ответ аятолла и хотел бы услышать. А не всю эту хитрожопую ахинею торговца подержанными автомобилями от полковника Норта. Возвращайтесь и скажите вашим людям, что мы заключили сделку. Оружие в обмен на заложников.

— Значит, вы собираетесь отпустить наших заложников?

— Я, понятное дело, не могу этого обещать. Эти чуваки в Ливане — просто банда маньяков. Все, что аятолла может сделать, — это попытаться. А вы тем временем позаботьтесь о том, чтобы ракеты поступили сюда в двойном объеме.

Так все и получилось. Полковник Норт, прожевав мне задницу за нарушение его такта и дипломатии, был счастлив, так сказать, как свинья на рассвете.

— Черт побери, Гамп, — говорит он, когда мы летим обратно, — такая сделка бывает только раз в жизни! Мы наконец-то добились того, чтобы этот старый маразматик отдал нам заложников в обмен кое на какое давно списанное оружие, с которым норвежская армия не знает, что делать. Какой чудесный успех!

Всю дорогу, пока мы не приземлились, полковник похлопывал себя по спине за свой блестящий ум. А я тем временем прикидывал, как бы мне сделать что-нибудь типа карьеры в этом бизнесе, чтобы я смог посылать домой немного деньжат для малыша Форреста. Как выяснилось, все это дело работало совсем иначе.

Мы совсем немного пробыли в Вашингтоне, прежде чем началось настоящее светопреставление.

Я тем временем попытался уладить свои дела. Перво-наперво я отправился в госпиталь Уолтера Рида — и точно, как и сказал полковник Норт, там на больничной койке лежал старина лейтенант Ден. И выглядел он намного лучше, чем в последний раз.

— Где ты был, жопа с ручкой? — спрашивает Ден.

— Я летал на совершенно секретное задание, — говорю.

— Да? И куда?

— В Иран.

— И чего ради?

— Чтобы повидаться с аятоллой.

— За каким чертом тебе понадобилось с этим сукиным сыном повидаться?

— Мы полетели туда, чтобы заключить сделку насчет оружия в обмен на заложников.

— Правда?

— Угу.

— А что это за оружие?

— Куча ржавых ракет.