— Наемник с ним?
Нэна пожала плечами.
— Поговаривают о новом телохранителе Командора. Морда зверская и вся в шрамах, — сказала Ханна. Она работала вахтером в пресс-службе столицы. Принимала одежду, выдавала номерки, улыбалась мужчинам и хвалила прически женщин.
— Почему молчала?
— Потому что вы были на тренировке, когда я вернулась.
Значит, вот на что были потрачены эти годы — чтобы Крест мог поближе подобраться к Командору. Новый телохранитель, как же.
Фобия бежала. Утро заливало ярким светом улицы, отсвечивало в необъятной голубизне океана, превращало золото прибрежного песка в платину.
Здесь, в столице, самой южной точке страны, не было сосен. Здесь буйствовала яркая, сочная зелень, здесь один пляж сменялся другим, а торговцы на улицах предлагали охладительные напитки и мороженое.
Город просыпался, радостно наполняясь шумом и движением.
Фобия бежала, легкие свободно и легко пили кислород, тело пело от наслаждения. Движение. Жизнь.
Эти минуты необходимы были ей, чтобы осознать себя здесь и сейчас. Потому что каждая ночь отбрасывала ее в тогда и там.
Сны о коротком сне.
Фобия бежала.
Мирное течение мирной жизни. Глядя на булочников, открывающих свои лавки, на детей, которые обгоняли ее на велосипедах, красавцев в шортах, выгуливающих собак, никто бы не мог сказать, что страна, фактически, находится в оккупации. Финансовой.
Побежденные изо всех сил делали вид, что и так, в несвободе, можно жить как ни в чем не бывало.
Фобия любила этих людей. Любила смех этого города. Любила оптимизм этого города.
Ее размышления прервал шум, раздавшийся через дорогу. Неприметная серая машина уткнулась носом в стену, из салона валил дым.
Улица немедленно наполнилась движением. Из других автомобилей вывалились одинаковые мужчины в одинаковых костюмах, часть из них бросилась к дымящемуся автомобилю, другая — рассыпалась по окрестностям. Фобия увидела, как многие из них достали оружие.
Ее, застывшую напротив, цепко схватил за руку один из одинаковых:
— Ты видела, кто бросил бутылку с горючей смесью?
— Я бежала. Я не смотрела.
От его прикосновения осьминог паники лишь слегка заворчал, но и не подумал поднимать головы. Все-таки Оллмот молодец — три года ежедневных тренировок не прошли даром.
Из дымящейся машины в окружении черных пиджаков бежал немолодой мужчина, изображения которого красовались на чеканных монетах.
Четырнадцатый Командор. Правитель, приведший страну к поражению.
Увидев Креста, стоявшего в тени и что-то быстро говорящего в рацию, Фобия непроизвольно попыталась отступить назад, но цепкие пальцы мужчины не отпускали ее.
Асфальт взорвался осколками у ног Командора, несколько человек упали. Молодой мужчина, почти мальчишка, палил прямо из автомата посреди бела дня. Он стоял в окне второго этажа симпатичного светлого особняка и убивал людей. Фобия увидела, как молодая женщина, шедшая с коляской, остановилась и упала на землю. На ее животе расплылось алое пятно. Один из телохранителей толкнул ногой коляску за машину. Плач ребенка заглушался выстрелами.
Напавший был истинным магом, где-то разжившимся энергией, — только тем можно было объяснить его недосягаемость для пуль. Ну и бронежилетом, конечно. Командор пытался добраться до одного из автомобилей, но огненный шквал не позволял ему приблизиться к ним.
Выбора, похоже не оставалось. Далековато, конечно, но это как постараться.
Державший ее за руки мужчина вдруг согнулся пополам, его скрутила невыносимая боль. Выплеск был мощным, сильным, внезапным. Люди на улице один за другим падали на колени, Фобия видела их фигуры смутно, пот застилал глаза, все расплывалось вокруг. Сквозь гул в ушах она услышала, что выстрелы прекратились. Чья-то тень метнулась к зданию.
Фобия дала Кресту четыре минуты — она отсчитывала их про себя, изо всех сил удерживая извивающуюся нить сознания. А потом медленно, одно за одним — нельзя рывком, Оллмотт говорил об этом — призвала свои щупальца обратно.
Сама не заметила того, что оказалась лежащей на земле. Мимо ее глаз пробегали ботинки. Заурчали моторами отъезжающие машины. Плач ребенка прекратился, и это было самое страшное. Она… Она не смогла? Понадеялась на себя?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Встать.
Голос Креста хлестнул по плечам ледяной властностью. Она никогда не могла ослушаться его, даже тогда, когда совсем не было сил. Дрожа от усталости, Фобия с трудом приподнялась, сначала на колени, а потом выпрямилась в полный рост. Сквозь рассыпавшуюся по глазам челку она смотрела на его жесткое, равнодушное лицо. Ни тени узнавания, ни искорки.
— Кто такая? — спросил немолодой человек, чей профиль чеканился на монетах.
Надо же. Он все еще здесь. Четырнадцатый Командор.
Тело автоматчика накрыли простыней, уложили на носилки.
Ребенок молчал.
— Фобия Грин. Псевдомаг. Количество допустимых выплесков — шесть.
Хорошо, что не фиксировались ее срывы в лагере и в особняке, в котором они жили в последние годы.
— Причина выплесков?
— Паника.
— Командор! — голос одного из охранников был тих и почтителен. — Ребенок спит. Не похоже, чтобы выплеск затронул его.
Фобия отвернулась, глядя на мертвое тело женщины.
Получилось.
Ай да Оллмотт. Хорош, мерзавец.
— Паника, говоришь? — хмыкнул Командор. — Очень избирательная и своевременная у тебя паника. Забери ее, — кивнул он Кресту.
Крест молча развернулся и пошел к машинам. На Фобию даже не оглядывался. И без того был абсолютно уверен, что она идет следом.
Глава 12
Командоры, все как один, были печально известны своим жестким характером.
И то, что Верховное Отделение Безопасности страны вместе со своими камерами, комнатами для допросов и складами с оружием находилось прямо в основной резиденции командоров, лишний раз подтверждало эту истину.
Фобия спокойно смотрела на раздраженное лицо молодого вобса, который уже второй час вел ее допрос.
Вопросы шли по кругу.
Где она провела последние годы. Почему давно не было выплесков. Почему ребенок не пострадал. Что она делает в столице, на что живет. И по какой такой надобности оказалась на месте событий.
Фобия хотела есть и в туалет. За чашку кофе она была готова умереть. Но она лишь монотонно отвечала, повторяя одно и то же снова и снова.
Последние годы скиталась по стране после того, как поругалась с родителями. Выплесков давно не было, потому что живет она уединенно и в зоопарк на антилоп смотреть не ходит. Работает уборщицей в морге — да вот же он, пропуск. Ребенок не пострадал, потому что ей очень хотелось его уберечь. На месте событий оказалась случайно. Бегает она по утрам, понимаете? Нет? Напрасно, очень полезно для здоровья, рекомендует.
На пятом часу монотонной беседы ей разрешили сходить в туалет, и Фобия долго и жадно пила воду из-под крана.
Остаток дня она скоротала в небольшом карцере. Измучившись от скуки и пересчитав все трещинки на потолке, уснула, свернувшись калачиком на узкой кровати.
Проснулась от тихого голоса:
— Вот нервы у девки.
Голос, похоже, принадлежал тому вобсу, что вел допрос. Однако, даже не открыв глаза, Фобия ощутила присутствие еще одного человека в карцере. И слегка улыбнулась. Поэтому она и спала так сладко, что чувствовала себя здесь, рядом с Крестом, в полной безопасности.
Разлепила ресницы, посмотрела на двух стоящих перед ней мужчин.
— Добрый вечер, граждане!
— С чего бы ему быть добрым, — буркнул Крест, кивнул вобсу и отошел в угол, замерев, подобно каменному истукану.
Вобс начал разговор со вздохом:
— Грин, кажется, ваше пребывание здесь затягивается.
— В качестве кого? — уточнила она, все так же лежа на спине.
— Ммм, — молодой человек бросил быстрый взгляд на Креста. — В качестве практиканта.
— Вербуете, значит? — деловито уточнила Фобия. — Предполагается, что я стану оружием или щитом?
