— Ты зря обидел мастера Элиаса, Фред.
— Он уже тебе жалуется? — съязвил Судья, прожевав творожную булочку.
— Нет. Я просто увидела, что после разговора с тобой он крайне подавлен. Мы с недавних пор с ним Друзья, я и поинтересовалась, что ж такое наговорил ему Судья Фредерик... Зачем ты так с ним? Парень хочет быть твоим помощником. И разве он не доказал свою преданность, когда спас тебя и Марту. Он ведь рисковал.
— Да, он очень рисковал, когда ввел тебя в курс дела.
— Разве это привело к плохому?
— Я не знаю, что будет дальше, киска. Я не знаю, что ты сделала. И я уверен, что ты мне ничего не расскажешь. Одно мне стало ясно: ты поддерживаешь связи с кланом Секиры и, возможно, со своим отцом, а это ничем не оправдать.
— Даже спасением твоей жизни?
— Откуда мне знать, для чего ты это сделала? Может быть затем, чтобы я стал доверять тебе.
— Это бесполезно, лорд Фредерик, — горько усмехнулась Кора. — Ты никому никогда не станешь доверять. Твоя самоуверенность — это огромный монстр, который пожирает всех, кто пытается быть рядом с тобой! Ты думаешь, что быть одному — это замечательно? Поверь мне, я знаю, каково это. Я ушла из клана, еще не зная тебя, потому что чувствовала: то, что делает отец и его люди — не для меня, я не могу жить среди такого. Может, это кровь матери виновата. Но моя мать умерла, а мой отец, — тут она тяжко вздохнула, — он проклянет меня за то, что я сделала. Я ведь пришла к нему и сказала, что хочу быть с ним вместе, хочу стать такой же, как он. И отец поверил, доверился мне, он поцеловал меня, он снова назвал меня своей девочкой... И я предала его, чтоб помочь тебе... А как еще можно было узнать, что он замышляет? Как еще можно было спасти тебя? И вот теперь и ты отталкиваешь меня за то, что я сделала... О, Фред, ты хоть с кем-нибудь бываешь добр? Именно добр, а не справедлив? Потому что твоя справедливость жестокая и нечеловеческая!
С этими словами, сказанными в крайнем волнении и даже со слезами, девушка выбежала из комнаты. Судья же чувствовал себя прескверно. Он ничего не узнал, выслушал нелицеприятное мнение о себе и поссорился с той, с которой никак не хотел ссориться.
Будучи в таком не самом радужном настроении, он вызвал к себе Марка и потребовал все новости за те две с лишним недели, которые провел в болезни. Судью интересовало многое, особенно же то, напали ли на след Филиппа и остальных кланщиков.
— На прошлой неделе — разбойное нападение на торговый караван у западной границы, — тусклым тоном докладывал Марк, шелестя донесениями. — Из торговцев и их людей никто не пострадал. Бандитов поймали на следующие же сутки, из четверых двое убиты. Награбленное вернули владельцам. Они заплатили все полагающиеся пошлины... В селении Светозори сгорели три усадьбы, погорельцы обратились с прошением к своему лендлорду, тот отказал в помощи. Люди ютятся в шалашах, а зима на подходе. Сэр Гай побывал там и все уладил: для них на деньги лендлорда уже строится жилье, собирается все необходимое...
— Что с Юханом? — спросил Судья.
— Он не может говорить: повреждены голосовые связки. Пока молчит, лечит ногу и горло.
— Но писать-то он умеет! Пытки применяли?
— К раненому? Сэр! — с укором молвил Марк.
— Не спорить! — рявкнул Фредерик. — Полагаю, пытками уже давно и немого заставили бы говорить. Что за сиропство? Ты забыл, каким делом мы сейчас занимаемся? Заговор против Короля и всего Королевства! Немедленно отправляйся в тюрьму и допрашивай Юхана! С пристрастием! Завтра чтоб были сведения!
— Да, сэр. — Марк поклонился и вышел.
Фредерик вновь откинулся на подушки: он устал и хотел спать. Почти весь день прошел в разговорах, а точнее — в препирательствах различного рода. Поэтому Судья закрыл глаза и совершенно спокойно уснул...
А в нижнем зале постоялого двора Кора прощалась с Элиасом.
— До свиданья, мастер Элиас. — Она, улыбаясь, протянула ему руку, которую юноша поспешил поцеловать. — И спасибо за все...
— Вы так печальны, — заметил Элиас. — Что он наговорил вам?
— Неважно. Он расстроит кого угодно. Умеет это делать, — невесело усмехнулась девушка. — Впрочем, мне не привыкать.
Мимо них, буркнув «до свиданья», прошел нахмуренный Марк.
— Вот и ему досталось, — вздохнула Кора. — Врагам Западного Судьи не позавидуешь, но и другом его быть несладко.
— А как же вы? — начал Элиас. — Вы ведь любите его, неужели ему и на это плевать? Простите, это не мое дело, но я не могу видеть, как вы страдаете из-за его черствости. Да если бы я был на его месте! — Тут он запнулся и густо покраснел.
Кора лишь покачала головой:
— Вы не на его месте, поэтому не стоит ничего говорить. И давайте не будем больше обсуждать эту тему и вспоминать мои откровения. Я призналась вам во всем лишь для того, чтобы помочь Фредерику. А теперь, прошу, забудьте все, что говорилось. Это касается только меня и его.
Элиас вновь поник — слишком резко прозвучали последние слова. Кора поспешила смягчить сказанное:
— Простите. Наверное, это настроение Фредерика заразно, — улыбнулась она. — Я, в самом деле, так благодарна вам. Поверьте, я не забуду, что вы помогли мне. Вы мой друг, мастер Элиас, ведь правда?
— А вы — мой, — поспешил ответить юноша.
К ним спустилась Марта. Кора одарила ее ледяным взглядом и, кивнув Элиасу, ушла.
Черноволосая красавица приблизилась к Элиасу и глянула так, что он вновь задрожал. «Остается только решить, какая из двух лучше, — подумал юноша. — Только, похоже, от дамы Коры лихорадки у меня не бывает».
— Уезжаете? — довольно печальным тоном спросила она.
— Да, Фредерик отсылает меня в Белый Город к отцу. Говорит, что больше не нуждается в моих услугах, — поспешил нажаловаться Элиас.
— Не придавайте этому значения, — сказала Марта. — Он со всеми резок, иногда и без причины. Хотя причина все же есть.
— Какая же?
Марта улыбнулась:
— Вы хотите, чтоб я так вот сразу раскрыла вам его слабое место? Мастер Элиас, вы наивны.
— А как вы узнали о слабом месте Судьи?
— Я знаю его достаточно, чтобы самой догадаться о причинах этой черствости. Понимаете, это мы с вами обычные люди, а он — Судья. В этом все дело.
Элиас ничего не смог ответить, потому что мало понял.
Марта вновь глянула на него бездонными черными глазами, и сердце его закачалось, словно лодка на волнах.
— Как ваша рука? — спросил он.
— А! Все в порядке. Почти не беспокоит. — Девушка улыбнулась так по-доброму, что и Элиас расплылся в улыбке.
— Ну я пойду — лошадь уже готова, вещи собраны, — сказал он и вдруг взял ее за руку. — Я бы хотел увидеть вас как-нибудь еще.
Марта смотрела удивленно. Элиас же краснел.
— Голубиная почта! Конечно же! Обещайте, что пришлете мне письмо, чтобы я знал, где искать вас, — плюнув на смущение, заговорил он. — А я отвечу или сам приеду. Обещаете?
— Хорошо, — чуть порозовев, ответила Марта. — Вы странный, мастер Элиас.
— Нет, просто... вы мне очень нравитесь, — решился юноша и почувствовал, как уши его запылали.
Марта прикрыла рот ладонью, смущенно улыбаясь. Элиас с облегчением вздохнул: сказал и сказал, теперь пусть делает выводы. Девушка вдруг быстро поцеловала его в щеку.
— Я запомню ваши слова, мастер Элиас... Пока же позвольте проводить вас до лошади...
Фредерика разбудил мастер Линар бодрым возгласом «Время перевязки». Судья со вздохом откинул одеяло с больной ноги, поморщился, когда сняли бинты.
— Что ж, — балагурил доктор. — С каждым днем все лучше и лучше. Согласитесь, господин Судья, что мой бальзам — чудо.
— Я вам уже это говорил, — отозвался Фредерик.
— Вы помните? Отлично. Давайте-ка удобрим еще раз. — Он нещадно протер душистым тампоном рану, заставив Судью скрежетнуть зубами. — Мне всегда нравилась ваша выдержка, сэр... Теперь голову, если позволите.
— Ради бога, — отвечал тот: эта рана его уже почти не беспокоила.
