не хуже дорогого, — это мерда. Мерда состоит из сети длиною до 2 арш., а шириною в 1 саж., которая сходится горлом в средине; ловят мердою весною и зимою, и, при счастье, добывают от 5 ф. до 1 пуда. Мерда ставится обыкновенно в прибрежники, которые устраиваются обыкновенно около берега и состоят из плетня, сплетенного из тонкого леса и еловых прутьев; плетень тянется близ берега на 5-10 сажен, постепенно приближаясь к берегу и заканчиваясь мердой. За недохватом сетей плетут иногда мерду прутовую, в которую попадается 1-10 ф. рыбы мелкой — молья. Нам случилось раз на Воцема-ламбе на р. Сегеже видеть берестяную мерду, которая уловом нисколько не отличалась от прутовой.
Туржу, семгу, лохов и нельму ловят зачастую новым снарядом, измышленным специально на эту рыбу, который носит название поездка. Поездок делается из самой тонкой сетки, длиною 2,5, а шириною 3 сажени; ячей в поездке по ширине до 36 штук, вершка в 1/2 отверстием. Поездок насаживается на 2 тетивы; к нижней тетиве привязываются 10 полуфунтовых камней и затем обе тетивы насаживаются на 2 шеста, сажени в 3 длиною. Для лова соединяются обыкновенно-4 ловца, которые на 2 лодках и выезжают на средину; между лодками идет поездок; лодки двигаются до тех пор, пока не заметят, что поездок загрузился, т. е. что рыба есть в поездке; тогда лодки съезжаются, втыкают шесты в дно и вытягивают поездок, причем добывают рыбы от 10 ф. до 3 пуд., при стоимости снаряда всего в 2 р. Попадается в поездок и иная рыбка пошальнее, но редко.
Летними ночами ездят также и лучить рыбу острогой; производится лученье общим порядком и в большом ходу в лесных озерах.
XXV
Уженье рыбы существует на Онего. Для уженья пальи употребляют железный с зазубринами крюк, вершков в 5 длины; концом своим крюк вставляется в большую оловянную лопаточку в 1 ф. весом; в дырку, проделанную в верхней части лопаточки, продевается веревка сажен до 20 длиною. Ловить удою выезжают зачастую верст за 15 и 20 от берега, в глубокие места, где ожидают встретить палью, которая береговой воды не любит и ищет приволья в глубоких местах. Отъехавши на место лова, насаживают на крюк наживу и производят лов. На небольших озерах ловят удою, состоящею из небольшого железного крюка, насаженного на саженную нитку с батожком; попадаются: плотва, окунь и хариус. Уженье продолжается с июня по сентябрь.
Изловчился прионежанин и на щуку, и придумал на её пагубу особый снаряд — дорожку. Летом 2 человека выезжают на лов и забрасывают в воду железный крюк с куском красного сукна, вместо наживы; щука, воображая что это — сырое мясо, бросается на кусок сукна и попадается на крюк; при задаче добывают на двоих от 10 до 20 фунтов щук, которые однако продаются не в особенно значительном количестве.
Наконец, на Онего же и на больших озерах употребляется еще один снаряд, лов которым отличается кропотливостью, — это продольники. Продольники состоят из тонкой бечевы от 40 до 200 сажен длиною. На саженном расстоянии друг от друга к бечеве прикрепляются крючья, на которые насаживается нажива. Продольники грузятся именно на столько, чтобы можно было их поставить в полводы, а чтобы крючья лежали на дне. К обоим концам продольников привязываются колья. На другие сутки после постановки снаряда ловцы приезжают поглядеть на улов и снимают с крючьев когда фунта 3, а когда и 2 пуда пальи, налима, судака и торпы.
Для лова и сообщения жители прионежские употребляют обыкновенно двух- и четырех-весельные лодки. Смотря по величине лодок и по количеству груза, для которого они предназначаются, делаются они 2, 3 и 4-х набойные; доски и лес для них употребляется сосновые. Длина лодок разнообразится от 3 до 5 сажен при вышине до 12 вершков. Редко только встретишь в этих местах у лодки руль; по большей части он заменяется прямым веслом-плесом или греблом, которым жители управляются гораздо удачнее, нежели рулем; даже при таких переездах, каков напр. из Чолмужи до Кузаранды (50 верст), употребляется гребло вместо руля. Грузится местная лодка, смотря по размерам своим, от 20 до 60 пудов, а садятся в нее от 8 до 25 человек.
Способы заготовления рыбной добычи в прок те же, каковые существуют и в других рыбных местностях, и также, как и везде на Руси, приемы, употребляемые при этой заготовке, стоят все еще на той степени совершенства, на какой они стояли у Ихтиофагов Геродота. Незатейливое брюхо русского человека и тут является в виде подспорья неумелости и неладности первых производителей и рыба соленая, вяленая и сушеная потребляется в огромных количествах и местными жителями, и развозится по тем местам России, где ею не наедаются, а лишь лакомятся и бывают весьма довольны, когда она «с запашком» или «ржавая». Рыбу, назначаемую в солку, разрезают продольно по хребту, потрошат и затем скорее всполаскивают, нежели моют — «и то возни за ней много». Окончивши эту предварительную подготовку, всыпают внутрь распластанной рыбы соли, но в весьма незначительном количестве, так как этот «сахар народа» слишком дорог на севере, чтобы пользоваться им без умеренности. Много писано на этот счет, но видно писание ни к чему путному не приводит, и лишний рубль казенного дохода гораздо важнее, нежели благосостояние целого края. Нас сначала крайне удивило то обстоятельство, что, в бытность нашу в Корельских волостях, нам случалось иногда есть рыбу соленую за год перед сим, и она все-таки отличалась прекрасным вкусом. Что за причина этого факта? — домекались мы. Неужели же опять-таки русская неумелость? Обратились к старожилам — и узнали наконец истину. Дело в том, что Корельские волости ближе русских волостей лежат к Финляндии, а там соль стоит безделицу; добрый конь, который не выдает хозяина, укладистая телега или сани, да беспромашная винтовка, которая везде существует лишь в народных сказках, а здесь проявилась воочию, только благодаря дороговизне пороха, — и целые обозы с солью переезжают из Финляндии в Корелу; нашему и тут не повезло — далеко слишком поселился. Проведали про это корельское счастье те, кому ведать надлежит, и расположили по Финляндской границе таможенную стражу, но в силу известного правила, что надзор усиливает только контрабанду, соль все-таки перевозится, хотя и стоит несколько дороже, благодаря тому, что кроме стоимости её на месте и перевозки, явился новый коэффициент образования её ценности — это жизнь человеческая, коэффициент, поднявший стоимость пуда соли приблизительно на целый гривенник. Обыкновенно
