Вивьен улыбнулась.
— Благодарю, мисс Абрамс, хотя заботясь о нас, вы не забываете и о себе.
— О, теперь мы в одной команде.
— Не так уж я в этом уверен, — сказал Трембицкий.
— Что ты имеешь в виду, Ян? — спросил Абрамс.
— Но…
— Ты же знаешь, я не предлагаю ничего экстраординарного. Самое главное, выручить Дэйва и всех остальных участников экспедиции. Мы будем действовать осторожно, но, вполне возможно, настанет момент, когда… — Абрамс замолчал.
Трембицкий закончил за него фразу:
— …когда нам придется вступить в войну с собственным правительством.
— Да… по крайней мере с Маркусом. Я говорю тебе, что у него мания величия, и его нужно остановить.
— Не будем бросаться словами, Нат. То, что мы имеем сейчас, это не неофашизм, это цезаризм. Да, да, цезаризм, слегка модифицированный, так как появился в республике, более сложной по структуре, чем Рим тех времен. Но цезаризм появился как веление времени, как средство выживания в ядерном веке. Не захочешь же ты свергнуть Цезаря, обречь страну на гражданскую войну, ослабить ее, окруженную варварами.
— Я о такой чепухе даже не думаю!
— И тем не менее это так. Такое выступление вызовет расслоение социальных сил в стране и, как следствие, экономический хаос. А когда это произойдет, общество не сможет производить достаточно, чтобы удовлетворить собственные нужды, и тогда откроется прямой путь к открытому диктаторству. Народ потребует сильного правителя. Лучше пожертвовать свободой, чем видеть, как голодают твои дети, — так считает большинство.
У Маркуса миллионы сторонников именно потому, что вы не смогли разрешить многие проблемы образования, равномерного распределения благ цивилизации, социального вакуума. Если же сейчас высшие классы Америки передерутся между собой, положение будет еще хуже. Быть может, Маркуса можно будет уничтожить, но его сторонники сразу покончат с нами. А если даже забыть о практических трудностях всего предприятия, то нельзя забывать, что на нас лежит громадная ответственность перед обществом, которая не позволит нам пускаться в опасные авантюры.
Ли нагнулась к Коскинену и прошептала:
— Он из Центральной Европы. Папа нашел его в каком-то польском городке и уговорил приехать в Штаты.
Коскинен с почтением посмотрел на Трембицкого. Война и послевоенные годы были трудными и в США, но сюда, по крайней мере, не вторгались иностранные войска, сеявшие хаос и разрушения в стране, которая подверглась удару ракет с ядерными головками. И если, несмотря на голод, этот человек нашел время, чтобы получить образование…
— Только пойми меня правильно, — продолжал Трембицкий. — Я не предлагаю покорно подчиняться Маркусу и не сопротивляться ему. Ты мужественный человек, Нат. Думаю, я тоже не из трусов. Но «Дженерал Атомик» — не наша личная империя. Это военная мощь страны и она должна оставаться ею. Кроме того, ты слишком на виду и потому не можешь предпринять ничего, что не было бы замечено обществом. Следовательно, ты и не должен организовывать заговор.
— О, ты признаешь, что нужен заговор? — сказал Абрамс.
— Не знаю. Может быть, да, а может, и нет. Все произошло слишком быстро, и у меня не было времени подумать.
— Но времени и так слишком мало, — напомнила Вивьен.
— Когда Маркус идет по следу… да. Но я не вижу, как мы можем спрятать вас на длительное время. Разумеется, у нас большой штат, но это не организация. А вам нужна организация, со службой разведки, с тайными убежищами… с людьми, которым можно верить…
Абрамс щелкнул пальцами:
— Эгалитарианцы!
Трембицкий удивленно посмотрел на него:
— Ты имеешь в виду Ганновея?
— Не знаю. Но мы можем проверить.
— Я не знаю, что вы имеете в виду, — вступила в разговор Ли, — но что касается эгалитарианцев — это звучит обнадеживающе. Я была на их митингах, говорила со многими. Отец, это действительно хорошие люди.
— Возможно, — хмыкнул Трембицкий, — но насколько они эффективны?
— Сам Ганновей — круто сваренный тип. Мы можем связаться с ним, хотя это слишком рискованно… но где нет риска?
Трембицкий кивнул:
— Я запущу машину, чтобы колеса начали вертеться. Для начала соберем информацию, оценим ее и тогда решим, как поступить. Некоторое время мы сможем укрывать наших друзей здесь, но чем скорее нам удастся пристроить их в безопасном месте, тем лучше.
— Хорошо. Тогда начнем, — Абрамс повернулся к Коскинену и Вивьен. — Мне жаль так скоро расставаться с вами, но у меня много дел. Поговорим о деталях позже. А пока Ли позаботится о вас.
Трембицкий подошел к генератору, и Коскинен на слабой мощности продемонстрировал его действие. Секретарь осторожно потрогал прибор, осмотрел со всех сторон и удалился. Абрамс последовал за ним.
— Заканчивайте завтракать, — сказала Ли, — а я распоряжусь насчет комнат. Я скоро вернусь.
Коскинен был счастлив. Пища, кров, могущество хозяев этого дома благотворно подействовали на него.
— Я думаю, — произнес он, набив рот пищей, — что мы в безопасности.
— Да? — спросила Вивьен, которая едва притронулась к еде. Коскинен видел, что тревога все еще владеет ею и хотел было рассеять ее, но язык его заплетался.
— Прости, — сказала Вивьен немного погодя, — но меня столько раз били и пытали, что я уже не могу поверить в Санта-Клауса.
— Даже если папа Абрамс наденет белую бороду и войдет сюда? — рассмеялся он.
Она хмуро улыбнулась и потрепала его по руке:
— Пит, ты замечательный человек.
Послышались легкие шаги Ли. Коскинен поднялся и посмотрел на приближающуюся девушку. Он подумал, что она необыкновенно красива и в нее, несомненно, можно влюбиться…
— Позавтракали? — спросила она. — Хорошо. Тогда идемте со мною. Вы ведь, признайтесь, хотите вымыться и лечь спать.
— Только не спать, — резво возразил Коскинен, — ведь мы приняли возбуждающее.
— О, я забыла. Тогда я покажу вам наш дом и предложу какие-нибудь развлечения.
— Ты так добра к нам.
Глаза Ли стали серьезными:
— Ты же друг Дэйва, Пит. Он много рассказывал нам о тебе. И ты уже успел сделать на Земле много хорошего.
— Я? Когда же я успел?
— Благодаря тебе уничтожен этот проклятый Кратер… И, конечно, китайцы, проникшие туда… — Она тряхнула головой, и волосы ее растрепались. — Я до сих пор не могу поверить, что это произошло.
— Всего лишь случайность. Я спасался от агентов и…
— Идем. — Она взяла его за руку и повела. Вивьен молча пошла за ними.
Эскалатор поднял их наверх, и Ли отвела каждого в предназначенные им комнаты. Коскинен считал, что его номер в отеле и апартаменты Вивьен в Кратере — это верх роскоши, но то, что было здесь, повергло его в изумление. Минут пять он осматривался вокруг, стараясь придти в себя. Раздеваясь, Пит заметил цепь на своей шее. — Нужно снять ее, — подумал он, но тут же забыл об этом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
