Леа вздохнула – соврешь такому, наверняка уже всех свидетелей опросил и приметы сверил. Хотя…
– А сколько дней ты меня ждал? – самым невинным голосом поинтересовалась ее высочество.
У Риккведа едва получилось сдержать улыбку.
– Десять дней, – ответил он, не оставляя Леа шанса.
Она снова вдохнула: за такой срок пронырливый дядя мог узнать все с точностью до съеденного на завтрак пирога! Отпираться дальше было бесполезно.
– И папе расскажешь? – попробовала выяснить степень последствий принцесса.
– Ему – без сомненья, – подтвердил Рикквед. – Ты не забывай, милая, он не только твой папа, но еще и король. Правителю такие вещи надо знать обязательно.
– А маме? – помрачнела девочка, поняв, что происшествие в тайне не сохранить.
Рикквед усмехнулся:
– Леа, скажи честно, чего ты боишься?
Девочка совсем загрустила:
– А папа не рассердится на азанагов из-за меня?
– А почему они не выбрали другую девочку? – задал встречный вопрос упорный родственник.
– Они не могли, – вздохнула принцесса, – правда не могли. Так получилось, что в Орамбиме на тот момент с даром была только я.
– Что за дар? – Мужчина подбросил дров в костер, чтобы лучше осветить лицо племянницы.
– Дар богини Седы, он защищает от магии.
Девочка сидела на земле, обхватив руками колени, и не отрывала взгляда от костра. Красные блики огня озаряли ее лицо, делая его взрослее.
– Ты участвовала в обряде азанагов! – догадался Рикквед.
– Да, – подтвердила девочка. – Они дали мне выбор, я могла не ходить. – Голос принцессы стал тих и спокоен. – И с работорговцами я тоже сама решила, они только предложили… – Леа посмотрела на дядю серьезно и строго. – Рикки, я не могла поступить по-другому… Правда не могла! Я знала пропавших девочек – мы сидели с ними за одним столом. Кроме меня некому было. Азанаги ведь пробовали.
Рикквед молчал, глядя, как светится красным огоньком трубка в ночи. Он с трудом сдерживал себя, чтобы не выругаться и не сказать все, что он думал о воспитателях принцессы.
Леа, подняв голову, заглянула дяде в глаза:
– Ты злишься? Не надо! Работорговцы плохие! И опасные! Этот маг… – Леа вздрогнула, вспоминая крики раненого, а затем решительно закончила: – Мне его не жалко! Я поступила правильно, согласившись помочь. Это были не люди! Их следовало остановить!
Рикквед вздохнул, ему на миг показалось, что девочка повзрослела лет на двадцать, слишком зрелыми были ее слова.
– Знаешь, Леа, давай ложиться спать. Завтра расскажешь все подробно, может, ты и права. Просто я тебя очень люблю, милая, вот и волнуюсь.
Леа, уткнувшись лицом в камзол дяди, счастливо, совсем как раньше, прошептала:
– Я тоже тебя очень, очень люблю! И папу, и маму, и Герэта с Эдвином. И вообще, всех-всех-всех! И я сильно соскучилась.
Рикквед взлохматил короткие волосы девочки:
– Пойдешь в мой отряд, когда закончишь с учебой?
Леа просияла:
– Значит, вы с папой отпустите меня в школу осенью?
– А если не отпустим – это поможет? – развеселился Рикквед.
– Нет! – для убедительности помотала головой принцесса. – Я дала слово вернуться, – заявила, расстилая походное одеяло.
Из-за деревьев вылезла огромная луна, залив светом всю поляну. Над головами бесшумно носились, гоняя ночных мотыльков, летучие мыши. Расседланные лошади тихо фыркали, грифон спал, по-кошачьи свернувшись калачиком и спрятав голову под крыло. Рикквед, с удобством вытянувшись на теплой земле, лежал и думал о том, как быстро взрослеют чужие дети. Леа, устроившись у него под боком, уже тихо сопела.
Брат короля посмотрел на улыбающуюся во сне девочку, и его посетила мысль, что, пожалуй, пора жениться и завести своих малышей, но он сразу прогнал ее как крамольную.
* * *
Путь домой у принцессы занял немного больше времени, чем она рассчитывала, и прошел гораздо веселее, чем надеялась: Рикквед смешил племянницу бесконечными рассказами о своих и не только своих забавных приключениях. А заодно поведал обо всем, что произошло во дворце со времени ее побега. Леа забросала дядю бесконечными вопросами.
Большей частью путники останавливались на ночлег в постоялых дворах – брат короля был твердо уверен, что маленьким девочкам надо спать в удобных кроватях. Принцесса с любимым дядей не спорила. Она и там могла найти, чем себя развлечь. Девочка наблюдала за поведением других постояльцев, строя разного рода предположения.
К удивлению Риккведа, выводы принцессы большей частью совпадали с его собственными: девочка оказалась на редкость наблюдательна. Кроме того, у нее обнаружилось удивительное чутье на ложь – послушав одного купца, сидящего по соседству, Леа нашептала дяде, что торговец не тот, за кого себя выдает. Рикквед принял дополнительные меры безопасности из соображений, что береженого и боги берегут, и наутро оказался единственным, кто не пострадал от рук проворного воришки. Остальные постояльцы, одурманенные сонным эликсиром, лишились кошельков и ценных вещичек.
Мастерами по изготовлению этого дурманящего раствора по праву считались жители небольшого горного государства Оснирии. Но если горцы применяли зелье в сезон стрижки огромных, злобных, но ценимых за густую длинную и шелковистую шерсть горных козлов джуров, то грабители нашли ему другое применение. Разлитый эликсир, испаряясь, быстро погружал людей в глубокий и беспробудный сон, к счастью – безвредный.
Покидая гудящий, как осиный рой, постоялый двор, командир «невидимых» посоветовал Леа всегда прислушиваться к предчувствиям.
В тот день, когда путники пересекли границы родного государства, Рикквед исподтишка наблюдал за девочкой, мгновенно ставшей серьезной. Леа подставила лицо солнцу, закрыла глаза и некоторое время ехала молча, глубоко вдыхая родной воздух. Наконец она посмотрела на дядю и, смущенно улыбаясь, сказала:
– Рикки, знаешь, мне кажется, у нас и солнце, и воздух, и вода – все другое. Намного лучше, чем в Орамбиме!
Потом принцесса гикнула мохноногой лошаденке, переведя ее в галоп, отпустила поводья, широко раскинула руки и громко завопила от избытка чувств.
Рикквед полюбовался на Леа, сидевшую в седле как влитая, пришпорил коня и скоро догнал племянницу. Всадники снова перевели лошадей на шаг, но теперь принцессе не терпелось: она то и дело пыталась пустить кобылку вскачь. За день пути до столицы Леа совсем потеряла покой – хотела отказаться и от завтрака, и от обеда, лишь бы поскорее попасть домой. Рикквед строго отчитал девочку, указав, что надо думать не только о себе, но и о животных: лошади после стольких дней пути нуждались в отдыхе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
