– Всю дорогу из Кента? – удивился Джаспер. – Хортон, будьте любезны, налейте сэру Кларри кофе. Судя по его виду, ему нужно подкрепиться. Загнал своих лошадей, да, старина? Очень опрометчиво с твоей стороны.
– Правильно – «сэр Кларенс», – уточнил Кларенс, глядя на дворецкого. – И вместо кофе принесите мне портвейна.
Джаспер кивнул, когда Хортон перевел взгляд на него.
– Мы услышали об этом, – заговорил Кларенс, откидываясь на спинку стула, – но я уверен, ты поправишь меня, если выяснится, что мы что-то неправильно поняли. Джаспер, мы услышали, что ты привез кузину Шарлотту в Лондон.
– И это доказывает, Кларри, – спокойно произнес Джаспер, – что с вашими ушами все нормально. Так ты беспокоился об ушах?
– Значит, она здесь? – спросил Кларенс.
– Душой и телом, – ответил Джаспер. – И еще мыслями, я бы добавил. Шарлотта не гений, но мисс Дэниелс дала ей то образование, которое могла дать. После приезда сюда они побывали в тех галереях и музеях, которые обязательны к посещению. На меня это произвело неизгладимое впечатление.
Кларенс шумно вздохнул и тревожно заерзал на стуле.
– Значит, это правда, – сказал он. – Я так надеялся, что это ложь. И мама тоже. Она твердила это всю дорогу до Лондона. «Кларенс, я очень надеюсь, – раз десять повторяла она, – что мы напрасно сорвались с места, все это очень маловероятно, если дело касается Джаспера». В последние годы мне пришлось узнать о тебе, Джаспер, кое-что нелицеприятное и поверить в это, однако я изо всех сил пытался быть милосердным к пасынку моего дяди. Я знаю, что он любил тебя, как родного сына, хотя ты почти каждый день испытывал его терпение. Ты перешел все границы. Придется мне нанести визит моему двоюродному дедушке Рейберну, хотя очень не хочется беспокоить старика. А мама так просто убита горем.
– Вероятно, это создает ей массу неудобств, – съязвил Джаспер. – Может, Кларри, тебе следует подложить подушку ей под голову? Или под ноги? Или под то и другое? У вас достаточно подушек?
Проклятие – в городе тетя Прунелла! И Кларри. Они стоят друг друга. Шарлотта пожалеет, что не осталась в Седерхерсте. Особенно если учесть, что им нужна ее родовитость. Нет, поправка – им нужна его родовитость.
– Твоя веселость неуместна, Джаспер, – заявил Кларенс. – Как была неуместна всегда. Дядя, увы, верил, что со временем ты повзрослеешь. А я знал, что это никогда не случится.
– Какое же это высочайшее наслаждение, не так ли, убеждаться в собственной правоте, – равнодушно произнес Джаспер. – Особенно когда предсказываешь что-то нехорошее. Хортон, почему вы не наполнили бокал сэра Кларри? Там пусто.
– Сэра Кларенса, – процедил Кларенс. – Ты должен понимать, Джаспер, что неприлично привозить сестру в город до ее дебюта. Одного этого достаточно, чтобы устроить сердечный приступ любому поборнику нравственности и вогнать его в меланхолию. А ведь мама – самый ярый из поборников.
– Осторожно, Кларри, – дружелюбно произнес Джаспер. – Надеюсь, вы с мамой действительно испытаете облегчение, когда решите, что зря сорвались с места. Порасспрашиваете людей и убедитесь, что Шарлотта не появлялась ни на одном светском мероприятии и не совершала ничего, что хотя бы отдаленно не соответствует ее возрасту и обстоятельствам. Возможно, я чего-то не знаю, ты прав насчет этого, старина, но вот мисс Дэниелс знает все наверняка. Я бы посоветовал тебе не отчитывать ее за выдуманное неприличное поведение подопечной. Еще до Рождества мисс Дэниелс станет женой священника, и преподобному Беллоу может взбрести в голову отлучить тебя или сделать еще что-нибудь столь же неприятное за то, что ты обидел ее. Верно, он самый благожелательный и мягкий джентльмен на свете, но никто не скажет заранее, как на него подействует оскорбление, нанесенное его возлюбленной. Я бы не рискнул проверять.
Кларенс провел тыльной стороной ладони по губам.
– Ты, Джаспер, из всего делаешь балаган, – сказал он. – У Шарлотты безупречная родословная, и она богатая наследница. Настоятельно необходимо, чтобы ее не видели в обществе до того, как она будет представлена королеве в следующем году. Ты поступил безответственно и насмеялся над условиями завещания дяди. Я приехал сюда, чтобы помешать тебе продолжать в том же духе. Дедушка Рейберн тоже проследит за этим, когда я все ему расскажу.
– Ты передашь ему мои наилучшие пожелания? – осведомился Джаспер.
Он не переставал гадать, почему тетка и двоюродный брат Шарлотты так неожиданно озаботились ее судьбой, если в течение десяти лет со смерти ее отца или хотя бы пяти лет со смерти ее матери они не проявляли к ней ни малейшего интереса. Если не считать длинных писем леди Форестер, приходивших дважды в год – на Рождество и на день рождения, в которых содержался призыв быть хорошей и добродетельной и слушаться свою гувернантку, больше никого. Под «никем» подразумевался Джаспер.
И вдруг его озарило. В словах Кларенса промелькнула одна важная деталь: Шарлотта является богатой наследницей. Сразу вспомнилось теткино письмо, которое Шарлотта зачитала вслух. В частности, тот абзац, где леди Форестер сообщала, что Кларенс ждет не дождется новой встречи с кузиной, что сейчас он стал видным мужчиной и готов к вступлению в семейную жизнь, как только встретит девушку, достойную его.
Тогда Шарлотта взяла с Джаспера обещание никогда не передавать ее на попечение тетки и кузена.
Проблема заключалась в том, что Джаспер не был единственным опекуном сестры. Второй муж матери не любил и не доверял пасынку и назначил еще двух соопекунов – собственного дядю, Сета Рейберна, и своего зятя. Сэра Чарлза Форестера. После смерти отца Кларенс унаследовал одну треть соопекунства.
Все это означало, что два опекуна могут принудить к повиновению третьего по любому вопросу, касающемуся жизни или благополучия Шарлотты.
Джаспера всегда устраивало, что Сет Рейберн никогда не проявлял никакого интереса ни к Шарлотте, ни к Кларенсу, ни к другим членам семьи. И к Джасперу тоже.
– Мама, – продолжал вещать Кларенс, – готова пожертвовать своим временем, силами и свободой, чтобы содержать для Шарлотты респектабельный дом и должным образом подготовить ее к выходу в свет – то есть ради того, чем, по ее мнению, весьма пренебрегают. Я считаю, что тебе, Джаспер, следует на это согласиться, если ты желаешь блага своей единоутробной сестре. Я повременю со своим визитом к дедушке Сету, если ты согласишься завтра же передать ее на мое и мамино попечение. Вражда между опекунами никому не нужна. К тому же, полагаю, ты будешь только рад сбросить с себя бремя ответственности. И что ты на это скажешь?
Кларри старался выглядеть веселым, но выглядел нелепым.
