Читаем без скачивания Жизнь в дребезги (Часть 1-2) - Майкл Утгер

Коттон покинул номер и по примеру Райнера сдал портфель на хранение дежурному портье. У них для этих целей имелся сейф, где хранили документы и ценности те, кто в большей степени верил в могущество гостиничных жуликов, чем местных сыщиков.

Дождь прекратился, но восточный ветер нес с океана пронизывающий холод. Кот-тон зашел в бар и выпил четыре рюмки анисовой водки. Это придало ему уверенности и легкости.

Дом, где проживал Райнер, находился в двух кварталах от отеля. На вид дом казался престижным жильем с чистым просторным подъездом и работающим лифтом. У дверей не было швейцара, но постовой прогуливался между фонарями уличного освещения, заложив руки за спину, с видом бульдога, спущенного с поводка. Уверенный, респектабельный вид Коттона не вызвал у стража подозрений, и его не остановили.

Коттон вошел в дом и вызвал лифт. Он ничего не придумывал заранее. Ему хорошо удавался экспромт, и он рассчитывал на природную находчивость.

Лифт остановил его на девятом этаже, где располагались две квартиры, одна против другой, Коттон поглядел в адрес, указанный на конверте, и нажал кнопку звон ка. Он ждал. Никто не открывал, и Коттон позвонил еще раз. Реакции не последовало, за дверью стояла тишина.

Хорошо зная жанр детектива, наш герой вел себя, как профессиональный сыщик с одной стороны, и как заправский вор - с другой. Он еще не решил для себя, какая роль на данный момент ему ближе. Он попал в ситуацию, когда мог сам строить свое поведение и действия по чутью писателя в шкуре героя старого или нового романа или сценария. Он мог себе позволить вмешаться в жизнь персонажей, пока дело не касалось серьезной угрозы со стороны реальных сил. Коттон играл в свою игру. Тоже самое он делал, сидя дома за пишущей машинкой. Прежде чем напечатать фразу, он перекладывал ее на действие, проигрывал ее, представляя себе, как это смотрится со стороны, а затем фиксировал на бумаге.

Сейчас он уже действовал, но еще не фиксировал. Коттон достал бумажник Рай-нера-и нашел в нем ключ. Этот ключ подошел к двери, и она с легкостью открылась

Начиная с порога и до середины гостиной он шел по инерц-ии. Все, что он видел вокруг себя напоминало ему зону военных действий. Уйма книг и альбомов по изобразительному искусству была обрушена со стенных шкафов на пол. Посуда побита, мягкая мебель порезана, ящики шкафов и стола выдернуты из ячеек и разбросаны по полу. На стенах спальни висели картины, но Коттону они не очень понравились, и он не оценивал их, как шедевры. В рамке над кроватью висел диплом Оксфорда, где говорилось, что Робин Райнер закончил это знаменитое учебное заведение и получил степень доктора искусствоведения по классу живописи и скульптуры конца девятнадцатого, начала двадцатого веков. Тут же в рамке висела грамота Парижского общества импрессионистов, где Райнеру выражалась благодарность за организацию серии выставок и вернисажей французской школы импрессионизма. В какой-то мере Коттон уже понял, кем был покойник, но в доме ничего не нашлось, говорящего о личной жизни Райнера.

Коттон не сомневался, что если хорошо покопаться в этом хламе, то можно найти что-нибудь интересное. Здесь необходимо навести порядок, и, разбирая вещи, обязательно нарвешься на важные детали. Те, кто приходил сюда, уже не вернутся. Они искали деньги или ту картину в чемодане. Возможно, что одного из них Райнер придушил и повесил в шкафу. Что маловероятно и не вяжется с выпускником Оксфорда и искусствоведом.

Под телефонной книгой лежал открытый альбом. В нем были наклеены вырезки из газет. Это было то самое, что он искал. Вот они - сливки, пенки, сгустки. В этом вся собака зарыта. Коттон пролистал альбом. Вырезки были текстовыми, и ни одного снимка. На месте фотографий были пустые места. Кто-то позаботился, чтобы их не осталось. Коттону показалось это странным. Проще уничтожить альбом, чем выдирать из него фотографии. Либо это сделал сам хозяин, либо тот, кто имел доступ к его вещам. Альбом остался лежать на старом месте, но без лишних деталей.

Коттон поднял с пола стул и присел к столу. В газетных вырезках говорилось о выходе в свет книги Райнера о Тулуз-Лот-реке в Лондоне. Здесь же были вырезки из французских газет, но он не знал французского, и вырезки остались не прочитакными. На одной из страниц был написан крупный заголовок "Скандал в Париже". Статья занимала газетную полосу, сложенную вчетверо. Коттон не успел ее прочитать. Он услышал шум. Это был хруст стекла. Кто-то шел по коридору. Коттон захлопнул альбом и встал. Шаги приближались, и через секунду в комнате появилась женщина. Она, как и Коттон, вошла по инерции, ибо ни один нормальный человек не мог топтать книги, вещи, альбомы. Увидев стоящего возле стола мужчину, она развела руки в стороны, хотела что-то сказать, но у нее не получилось. Коттону было проще, он уже освоился, но тоже молчал, потому что влюбился. Такое, вероятно, все же бывает! Или мы, условно, поверим, что такое бывает. Мы ничего не знаем о том, что творилось в его голове, но он неотрывно смотрел на вошедшую и улыбался, оставаясь неподвижным, как манекен в витрине,

Она была очень мила, обаятельна, возможно, красива, и очень напугана. Таких героинь создавал Коттон в сценариях, а Голливуд просеивает через свое сито тысячи девушек, чтобы найти единственную. Таких Коттон не видел. Не видел даже в мечтах. Как скудно человеческое воображение, и как богата природа. Впрочем, Кокс со своим режиссерским видением тут же ее забраковал бы. Слишком низкий лоб, слишком широко расставленные глаза, не очень четкий рисунок рта, ши-роковатые ноздри... Но Кокс ничего не понимал в женщинах. Его интересовал крупный план на экране, тени от надбровных дуг, улыбка, профиль... Для Коттона пауза длилась миг, для девушки - вечность. Тишину нарушила гостья.

- Здесь что-то случилось?

- Конечно.

- Вы что-то искали?

- Нет. Обычно я знаю, что где лежит. Искали те, кто этого не знал...

- Вы хозяин этого дома?

- Бедлама...

- Так значит это вы Робин Райнер? Опять его опередили и не дали представиться собственным именем той, от которой ему ничего не хотелось скрывать. Но тогда чем оправдать его присутствие в чужой квартире?

- Наверное, надо вызвать полицию, - робко предложила девушка.

- Я это уже сделал, - соврал Коттон.

- Извините, я, вероятно, не вовремя. У вас такое несчастье.

- Ничего страшного. Книги недолго поставить на место. Я не храню в доме ценности. Грабители теряли время.

- Вы так спокойны... Я прилетела из Лос-Анджелеса. Мы вас ждали два дня подряд.

- Кто это "мы"?

- Разве вы не получили письмо?

- Понятно. Остались сомнения, и вы ведете разведку боем. Вы говорите о письме Эрика Троутона?

Девушка облегченно вздохнула.

- Мне показалось-.

- Что я грабитель или полицейский. И все же я настаиваю на том, что из предложенных вариантов Робин Райнер мне подходит больше.

- Теперь я это вижу. Я секретарь мистера Троутона Синтия Сандерс. Я пыталась вам дозвониться в течение трех дней, но телефон не отвечал, и маэстро порекомендовал слетать мне в Нью-Йорк и проверить все на месте. И вот, я поднимаюсь наверх, дверь открыта, а тут такое творится...

- У меня по этому поводу есть прекрасная идея. Пойдемте ужинать. Я голоден и вы, наверняка, после такого перелета проголодались. Стол с белой скатертью, свечи, музыка, легкое вино. Это лучше, чем утопать в альбомах с репродукциями и осколках.

Девушка осмотрела стены.

- Но здесь не только репродукции. Я вижу замечательный подлинник. Это же Тулуз-Лотрек?

- В общем-то да, - неуверенно ответил Коттон, глядя на размалеванную девицу с задранной юбкой в паршивом подрамнике.

Девушка подошла ближе и посмотрела внимательнее.

- Это же "Звезда Мулен-Ружа".

- Мне кажется, что грабителей интересовало что-то более прозаичное и миниатюрное. Вряд ли они слышали о Тулуз-Лотреке.

- Конечно, если не читали вашей книги о нем.

- Итак, мы идем?

- А как же полиция?

- Я им не нужен. У меня не было возможяости столкнуться с жуликами и не возможности описать их.

Они направились к выходу. Девушка указала на миниатюрный крючочек, на котором висели ключи на брелоке в виде пантеры или леопарда.

- Не забудьте ваши ключи.

- О, конечно.

Коттон сорвал ключи и сунул их в карман. Когда они вошли в лифт, девушка нажала на кнопку "гараж" и лифт опустился в подвал. Такого оборота Коттон не ожидал, но он с охотой принимал игру в кошки мышки, потому что не ощущал реальной опасности. Он понятия не имел, на какой машине разъезжает РаЙнер, к тому же Коттон был плохим водителем. Его древний "бьюик" с трудом таскал его по Лос-Анджелесу со скоростью тридцать миль в час. Но Коттон не задумывался о мелочах. Нежный аромат духов, близость девушки будили в зачерствелой душе сценариста все те чувства, о которых он успел забыть. Ему казалось, что она слышит, как стучит его сердце. Дуайт Кокс ни черта не понимает в женщинах, он думает о крупном плане, а Коттон видел нежную кожу, изумительный рисунок рта, выразительные миндалевидные карие глаза и шикарные темно-каштановые волосы, которые слегка касались его щеки. Одна из кокетливых кудряшек соскользнула на стремительную стрелку брови.