дело по-другому...
В прежние годы многие женщины добивались Николаева. Он был мужчина видный, глаза горят — красавец...
— Знаете, Николай Павлович, — рассказывал как-то Георгий Александрович, — одна дама хотела меня обратать. Был я у нее в гостях, так спрятали мое пальто, надеялись оставить. Я вышел в пиджаке, сел в метро, доехал домой. Пальто потом вернули. Так и не обратала...
— Никогда не забуду выборы Николаева в академики, — продолжает Алешин. — Я был задействован, как теперь говорят, в «выборном штабе кандидата». Георгий Александрович выдвигался по отделению физики, химии и технологии неорганических материалов. На одно место претендовали 17 человек. Конкурсная комиссия рекомендовала для выборов троих.
Академиком — секретарем отделения был Николай Михайлович Жаворонков. Начинает заседание. Дает характеристику первому кандидату и тратит на него полторы минуты. На второго тоже уходит полторы минуты. Наконец переходит к Николаеву:
— Товарищи, Георгия Александровича нет необходимости долго представлять... — и следует речь на четыре с половиной минуты. Ага! Члены отделения уже знают, откуда ветер дует.
Начинаются выступления. Сторонники кандидатов выступают один за другим. Слово берет Борис Евгеньевич Патон.
— Николаев, конечно, не патриарх, но уже близок... — и льется песня во здравие Георгия Александровича.
Еще несколько выступлений за конкурентов. Выступает академик Александр Иванович Целиков — новая песня за Николаева. Еще серия выступлений за оппонентов, потом слово берет академик Кишкин — опять песня о Николаеве. Противники — на издыхании. Последнюю точку ставит Александр Федорович Белов: порекомендовав деда, вдруг спрашивает: «Уважаемые коллеги, не угодно ли попить кофейку?»
Академики уединились на голосование... Сорок пять минут считали результаты. Я места себе не находил. Вдруг объявляют: прошел Николаев!
Выскакиваю из зала — навстречу Николаев. Он приехал на собрание членов-корреспондентов, там свои выборы (появляться на собственном выдвижении я ему не советовал).
— Георгий Александрович, избрали!
Он сначала не понял. Стоит молча. Смотрю, слезы потекли.
— Николай Павлович, шампанского, в самом узком кругу!
Собрались у него дома, втроем-вчетвером, отметили это событие...
Потом были поздравления — на кафедре, в Училище. Как-никак, первый академик из кадровых сотрудников МВТУ!
Александр Григорьевич Григорьянц, профессор
Кафедра «Лазерные технологии в машиностроении» расположена в старинном флигеле дома номер три по Спартаковской улице, рядом с площадью Разгуляй.
Александра Григорьевича Григорьянца я застал в его кабинете: высокая стена за креслом хозяина была до потолка занята шкафом с книгами. Улыбчивый, загорелый, он был в прекрасно сшитом костюме и разговаривал по мобильному телефону.
— Здравствуйте, Сережа. Я вас отлично помню. Вы были у нас блестящим комсомольским вожаком.
Григорьянц мягким жестом приглашает меня к столу, присаживается сам.
— Слушаю вас.
— Я пишу книгу о Георгии Александровиче Николаеве и хочу расспросить вас о нем.
— Что вы говорите! Об этом можно говорить часами... Мне очень приятно, что не только мы, выросшие под крылом Георгия Александровича, помним об этом замечательном человеке. Давайте встретимся отдельно, уйдем от телефонов и побеседуем обстоятельно.
Александр Григорьевич говорил с восточной мягкостью и обходительностью, речь его была образна и красочна. Выйдя из кабинета, я увидел в приемной писанный маслом портрет Николаева. Он стоял в полный рост, со звездой Героя на пиджаке, прямой и красивый. Медная табличка гласила: «Основатель кафедры «Оборудование и технологии лазерной обработки», ректор МВТУ им. Н.Э. Баумана 1964-1985 гг. академик Г.А. Николаев».
* * *
— Я расскажу вам, Сережа, всю историю наших отношений с Георгием Александровичем, — начал Григорьянц. — Знакомство наше состоялось в марте 1962 года при необычных обстоятельствах. В Ташкентском политехническом институте, где я учился, был объявлен набор студентов для направления на 3-й курс МВТУ по новой для Узбекистана специальности — сварочной. Отобрали отличников и хорошо успевающих.
Ректорат МВТУ им. Н.Э. Баумана. Слева от Г.А. Николаева проректор по учебной работе Е.И. Бобков. 1982 г.
Профессор А.Г. Григорьянц. 2003 г.
Учитель и ученик. Г.А. Николаев и А.Г. Григорьянц. 1979 г.
Я и Борис Яковлевич Черняк (впоследствии один из любимых аспирантов Георгия Александровича, блестяще защитил кандидатскую и уже несколько лет работает в США) прибыли в Москву и ощутили бурю чувств. Представьте себе, молодой человек двадцати лет, ни разу не отрывался от родителей, а тут — Москва, прославленное учебное заведение. Я был возбужден, обескуражен... Учебная группа встретила нас настороженно.
Первым предметом по специальности был сварные конструкции. Лекции читал Георгий Александрович, он же принимал экзамен. Я постарался выучить предмет шире и глубже, чем требовала программа. Георгий Александрович заинтересовался моими ответами, пригласил профессора Винокурова:
— Виталий Александрович, голубчик, мне очень понравился этот молодой человек. Прошу вас, приобщите-ка его к работе на кафедре...
С Георгием Александровичем мы встречались один раз в неделю, по понедельникам, на научных семинарах. Ему я сдавал ряд экзаменов. Вскоре он определил мою судьбу в первый раз. Я учился на пятом курсе. Однажды Николаев вызывает меня к себе (иду в ректорский кабинет, коленки дрожат!..), сажает в свою «Волгу» и везет в Минвуз. Прямо к заместителю министра Владимиру Францевичу Станису (он впоследствии был ректором Университета дружбы народов им. Патриса Лумумбы):
— Ректорат МВТУ им. Н.Э. Баумана просит открепить перспективного студента для подготовки в аспирантуре. (Я был целевым студентом, то есть после окончания учебы должен был ехать в Ташкент.)
На пятом курсе в меня вцепились органы, хотели забрать в один из своих НИИ. И здесь Георгий Александрович отстоял меня — вызвал Касперовича, проректора по режиму:
— Виктор Александрович, переговорите с вашим ведомством, попросите, чтобы Григорьянца не трогали — он перспективный исследователь...
Дипломный проект я делал под руководством профессора Винокурова. Георгий Александрович постоянно вызывал меня к себе, узнавал, как идут дела. На защите диплома мой оппонент высказался за присуждение мне ученой степени кандидата наук. Ученый совет, рассмотрев это предложение, решил: принять Григорьянца в аспирантуру без трудового стажа.
Георгий Александрович собрал совещание: я, профессор Винокуров и мой оппонент. Николаев дал мне ровно год для переработки дипломной работы до уровня диссертации. Я продолжил работу под руководством Винокурова. Николаев постоянно торопил, спрашивал моего руководителя:
— Виталий Александрович, почему Александр Григорьевич не сдает в переплет диссертацию, ведь он главные выводы давно наметил? Что-то тут не так...
Я выполнил работу за два с половиной года. На защиту пришли профессора Евгений Александрович Попов, Николай Николаевич Малинин
