Нет еще. Я его только что прочитал. У него, кстати, неплохо получилось, — похвалил лжежурналиста наивный Владимир Степанович.
— А когда он за ним придет?
Ученый пожал плечами:
Я не знаю.
Тогда мы у Ильи спросим. Они ведь с ним соседи?
Спросите. — Владимир Степанович опустил голову и вновь углубился в свои бумаги, а Ромка направился в кабинет с установкой, где обычно находился Илья.
Здрасьте. Нам Стае одну книжку обещал, — сказал он, трогая парня за руку. — Вы не знаете, где его найти? Он далеко отсюда живет? Мы бы к нему домой сходили, все равно нам на каникулах делать нечего.
Стае-то? Он живет рядом. На улице 25-летия Октября.
Когда Илья назвал адрес, Катька почему-то улыбнулась.
Что-то знакомое, — наморщил лоб Ромка, силясь вспомнить, где находится эта улица.
Забыл? — сказала Катька. — Примерно там же Марина Владимировна живет. Жила, вернее, пока в вашу Москву не уехала.
С Мариной, ведущей актрисой театра "Триумф", была связана целая история в их прошлый приезд в Воронеж.[2]
Класс, — обрадовался Ромка. — Это и в самом деле совсем близко. Пошли скорее, вдруг он сейчас дома.
Подождите, пожалуйста, — прошептала Лешка, когда они вышли в коридор.
Она встала на цыпочки и, пугливо озираясь, достала с мешков тяжелый желтый пакет, наполненный семенами амаранта, оглядела его со всех сторон и положила на место.
Рома, — тихо сказала она, — пакет-то не мой! Его подменили!
Лешкин голос звучал торжествующе. Выходит, не зря она провела бессонную ночь среди мышей в холодном коридоре!
Стае оправдал Ромкины надежды и впрямь оказался дома. Он открыл дверь и с удивлением воззрился на своих недавних знакомых.
Это вы? А как вы меня нашли?
А мы все и всех можем найти, — буркнул Ромка и протянул журналисту заранее приготовленную улику. — Узнаешь свою пуговицу?
Но никакого страха или растерянности на его лице юный сыщик не выявил.
Ага, — обрадованно кивнул парень. — Вот хорошо, что она нашлась, а то все пуговицы на куртке из-за нее пришлось бы перешивать, а куртка у меня почти новая. А вы что, из-за такого пустяка специально сюда шли, что ли?
Ромка сдвинул брови и принял угрожающий вид.
А почему ты не спрашиваешь, где потерял свою пуговицу?
Стае пожал плечами.
Какая разница, раз она нашлась. — А потом заинтересовался: — И правда, где?
Возле входных дверей в лабораторию. У входа, где замок, который вчера утром был взломан, — проницательно глядя ему в глаза, медленно и отчетливо проговорил Ромка.
А, — совершенно равнодушно протянул парень. — Видно, когда, у входа куртку расстегивал, то эта пуговица и оторвалась. Она уже давно у меня еле-еле держалась, на одной ниточке.
Ромка, исподлобья глядя на Стаса, продолжил его разоблачение:
Мы, между прочим, эту пуговицу тебе в редакцию возили, но ты там, оказывается, не работаешь.
Стае чуть не поперхнулся.
В какую редакцию?
В "Молодой коммунар". Ты сам говорил, что для этой газеты статью пишешь. Но там уже есть один Стае, заметь, совсем на тебя не похожий. Усатый и с темными волосами. Или ты там в гриме сидишь?
Я знаю Станислава Георгиевича. И я там работаю! Просто он забыл об этом или еще не знает, — запальчиво воскликнул парень.
Странно, но только и другие люди из "Коммунара" о тебе ничего не знают, — припомнил Ромка девушку с чашками.
Да я с ними всего одну неделю сотрудничаю, — сказал Стае, почему-то неловко переминаясь с ноги на ногу. — У меня и удостоверение есть, могу показать.
Он полез в свою куртку без одной пуговицы, которая висела на вешалке у входа в квартиру, достал из нее маленькую красную книжечку. Ромка раскрыл ее и прочитал под фотографией:
Внешт. корреспондент. А что значит "внешт"? — подозрительно посмотрел он на парня.
Ну, то, что я в их штате не состою и зарплату у них не получаю. Гонорары только. То есть сколько напишу, за столько и получу. А вообще-то мне не деньги нужны, а публикации в газете, чтобы поступить на факультет журналистики.
— А сейчас ты что делаешь? Стае замялся.
Ну? — угрожающе надвинулся на него Ромка, решив не отступать. Он смотрел на длинного парня снизу вверх, удивляясь тому, что Стае покорно отвечает на все его вопросы. Мог бы за такой тон и с лестницы спустить или хотя бы дверь перед его носом захлопнуть. Значит, он чего-то боится, иначе не вел бы себя так глупо и подозрительно.
Парень помялся еще немного, а потом, словно оправдываясь, сказал:
Как и вы, в школе учусь, только в одиннадцатом классе. А сейчас, пока у нас каникулы, изо всех сил тружусь в редакции. Вот.
И тут только Ромка заметил, что Стае гораздо моложе, чем хотел казаться окружающим. Наверное, он и костюм с галстуком, в котором явился в первый раз в лабораторию, напялил для солидности. А потому они и приняли его за самого настоящего журналиста, примерно такого же, как их старший друг Андрей, внук Дарьи Кирилловны. Ну, может быть, слегка помоложе. Андрею-то уже двадцать три!
А сколько тебе лет? — оглянувшись на подругу, спросила Лешка.
Стае покраснел:
Шестнадцать.
И в Москву ты не ездил? — недоверчиво спросил Ромка.
Ездил, — с готовностью ответил парень. — Не так давно, прошлым летом, с мамой. У нас в Москве тетка живет. Я даже поначалу собирался в МГУ на факультет журналистики поступать, но мама говорит, что жизнь у вас там слишком дорогая и суматошная.
Все верно, — охотно поддержала беседу Катька. — Я когда там была, то без мамы и не выходила никуда.
Ты тогда малявкой была, так что помолчи лучше, — одернул ее Ромка и молча оглядел Стаса с головы до ног. А парень недоуменно посмотрел на всех троих и взялся за ручку двери.
Да в чем дело-то? Кстати, будьте людьми, не говорите в лаборатории, что я еще в школе учусь, а то они решат, что я несерьезный журналист и не будут иметь со мной никаких дел.
Не скажем, — угрюмо пообещал Ромка. Он улсе нутром понял, что они снова вышли на ложный след. Лешка с Катькой догадались об этом еще раньше и сейчас потянули его за руку.
Рома, пошли, Стае ни в чем не виноват, видно же.
Погодите, а вы что, меня в чем-то подозревали? — остановил их парень. — Говорите уж теперь, раз пришли. Иначе нечестно как-то получается. Я вам о себе все рассказал, а вы от меня что-то скрываете.
Сказать? — спросил Ромка у своих спутниц.
Лешка посмотрела на подругу, которая, с прежним восторгом глядя на будущего журналиста, без всякого сомнения энергично закивала.
Конечно, ему надо все-все рассказать.
Ну, в общем… там, в лаборатории этой, странные вещи творятся, — начал Ромка.
Какие вещи? А почему я об этом ничего не знаю? Да вы заходите, чего на пороге стоять, — встрепенулся Стае. — У меня сейчас никого дома нет.
Он провел ребят в свою комнату, уставленную книжными стеллажами, и рассадил кого куда: Ромку в кресло, девчонок — на диван. Сам он сел за стол, на котором стоял новенький компьютер, и приказал:
Колитесь!
И Ромка коротко поведал ему о тех странных событиях, которые случились в лаборатории после возвращения из Москвы Алексея Борисовича.
Понимаешь, — сказал юный сыщик, — кто-то прознал про готовящийся у них контракт с французами и хочет их опередить. И нетрудно догадаться, кто именно. Алексей Борисович при нас рассказывал, как одна московская фирма, тоже занимающаяся амарантом, предлагала им объединиться. Она хотела заполучить все их ноу-хау, а потом просто-напросто их кинуть, а самой делать такое же масло, продавать его, заключать разные договора с иностранцами и все такое прочее. Но Алексей Борисович не дурак, он на это не согласился, вот они и решили выкрасть их уникальную технологию, чтобы самим подписать очень выгодный контракт. Прикинь, что они уже успели сделать: взломать входную дверь и упереть образцы масла — раз, открыть сейф и снять копию с технологического регламента — два, украсть элитные семена, которые привез Алексей Борисович из села, — три!
Стас не сводил с Ромки глаз, а при его последних словах даже приподнялся со своего места.
Так ведь из твоих слов выходит, что они уже добились всего, чего хотели.
Ромка усмехнулся.
Ничего подобного. Я же хитрый. Я, как только приехал, сразу заподозрил неладное и подменил регламент, который составил Алексей Борисович, на тот, которым они пользовались раньше. Он-то в Москву и пошел.
Не один ты такой хитрый, — перебила его Лешка. — Элитные семена им тоже не достались.
Да, — согласился с сестрой Ромка. — Лешка тоже молодец. Она из-за этого даже дома сегодня не ночевала, на мешках с амарантом в холодном коридоре, бедная, ютилась и с мышками знакомилась. Короче, мы их накололи. Здорово, да? Стае в восторге покачал головой.
Классно. Я бы никогда до такого не додумался.
