– Это колдовство! – сказала она наконец, когда Торвард встревоженно повернулся к ней. – Ты был точно такой же. Я едва сумела тебя разбудить. Чуть не принялась вспоминать Черные руны и двенадцатое заклинание Властителя! Кто-то очень хочет помешать тебе.
Торвард протяжно просвистел в ответ и снова сел на землю рядом с Регинлейв.
– Я знаю только одно существо, которое и захотело бы мне помешать, и сумело бы все это сделать! – проговорил он чуть погодя. – Дагейда. Она знает, как мне нужен Дракон Битвы. Но она не хочет мне его отдать. Туман, дорога назад, мертвое войско! – вспоминал Торвард. – Кому же, кроме нее, такое под силу? Да еще на Остром мысу у нас вышло дело…
– Я знаю! – сказала Регинлейв. – Но ведь слэттов было вчетверо меньше, чем вас, и я не стала вмешиваться. Ты и без меня неплохо справился, даже убил их вождя.
– Слэттов? – изумился Торвард. – Какие слэтты? Какое вчетверо меньше? Ты что-то перепутала, радость моя! Там был Бергвид! И у него было не меньше народу, чем у меня!
– Какой Бергвид! – насмешливо передразнила Регинлейв. – Там и близко не было Бергвида, уж ты можешь мне поверить! Это были слэтты, люди Скельвира хёвдинга из усадьбы Льюнгвэлир. Ну, тот, знаешь, которого еще звали Медвежий Дух. Который сочинил вам «Песнь о поединке».
– Скельвир хёвдинг! Из Льюнгвэлира! Не может быть! – Торвард в изумлении смотрел в ее прекрасные ярко-синие глаза и не верил своим ушам. – Я же видел Бергвида! Я же видел его своими глазами!
– А перед этим ты никого не видел? Скажем, гадкого старого колдуна, который тридцать лет назад сам себе перерезал горло, чтобы ему удалось хотя бы одно колдовство в жизни? Разве ты его не видел? Забавно было смотреть, как ты кинулся на слэттов, уверенный, что это Бергвид! Кар Колдун показал тебе Бергвида, когда на самом деле это были совсем другие люди! Не думала я, что ты так легко поддашься на обман! Ты же знаешь, что Бергвид – мастер отводить глаза!
– Но почему ты не остановила меня, если видела это? – в досаде и ярости воскликнул Торвард.
– А зачем? – Регинлейв с насмешливой невозмутимостью повела плечом. – Зачем я буду вмешиваться, когда ты сам же просил меня вмешиваться в твои дела поменьше? Разве нет?
Торвард тихо ругался: да уж, просил, было дело! Песнь о валькирии Регинлейв он знал с детства. Когда-то, семь веков назад, она стала возлюбленной Торгъерда, прародителя фьялленландских конунгов. Всю жизнь она защищала его в битвах и дарила ему победы, а когда ему все же пришел срок погибнуть, она выпросила у Одина право так же защищать и охранять его потомков и прямых наследников. Только одного из сыновей каждого очередного конунга, наиболее достойного, она благословляла своим покровительством, и нередко, если сыновей у конунга имелось несколько, именно выбор Регинлейв решал дело. Условий она ставила немало: ее избранник должен быть силен, отважен, доблестен, быть выше всех, отважнее всех, впереди всех! Как сам древний Торгъерд, он должен стремиться только к славе и на ней сосредоточить все свои помыслы. Упоение битвой – вот его единственная радость, залитое кровью врагов оружие – его единственное сокровище, доблестная гибель – единственное счастье, которое для него возможно. И она, валькирия, которая воплощает его победы и его вечную посмертную славу, должна быть его единственной привязанностью и любовью как в земной жизни, так и после. Торвард отвечал почти всем ее требованиям, и поначалу Регинлейв была очень довольна единственным наследником Торбранда конунга. Кроме одного – он не мог быть верен возлюбленной, которой нет постоянно рядом с ним, больше двух месяцев подряд. И в жизни его постоянно находилось множество стремлений и привязанностей, кроме упоения битвой. После нескольких ссор и примирений Регинлейв махнула на него рукой и отказала ему в своей любви. Она продолжала оберегать его в сражениях, но не упускала случая объяснить ему разницу между ним и конунгом Торгъердом.
И сейчас ей выпал отличный случай отыграться за то пренебрежение, которое он смел ей выказывать. Запустив пальцы себе в волосы с обеих сторон, Торвард отчаянно дергал их, будто хотел вырвать.
– Болван! Балбес! Бревно еловое! Треска безголовая! – бормотал он, и можно было догадаться, что все эти лестные отзывы он посвящает себе. – И я его убил? Скельвира из Льюнгвэлира? – Он с надеждой посмотрел на Регинлейв. – Может, все-таки выживет?
Надежда была глупой, поскольку тяжесть собственной руки он прекрасно знал.
– Какое выживет? – Теперь уже Регинлейв посмотрела на него с недоумением. – Он сидел на пиру в Валхалле, когда я спускалась к тебе сюда. Но ты можешь особо не беспокоиться, у него остались только жена и дочь, а из мужчин нет никаких родичей, так что мстить тебе никто не будет.
Но это ничуть не радовало Торварда, и он в бесплодной досаде потирал шрам на щеке, за последние дни заросшей черной щетиной:
– Как я мог так… Ничего себе подрался! А мы-то думали, что перед нами войско Бергвида человек в триста! Лиг лам рэ баотгельтахт! Ну почему ты меня не предупредила, что это никакой не Бергвид! Ты же видела! Ты видела, что я насмерть сражаюсь с человеком, который мне не враг и никогда врагом не был, с которым мне совершенно нечего делить!
– Какая разница! – Валькирия разгневалась, ее синие глаза засверкали пронзительным огнем, волосы взвились, как черный клуб дыма. – Ты удивляешь меня, Торвард сын Торбранда! Воин должен радоваться каждой победе, а он, видите ли, волосы рвет от досады, что убил не Бергвида, а Скельвира из Льюнгвэлира! Это тоже весьма достойная победа, могу тебя уверить, при встрече с ним на поле битвы многим не так везло, как тебе! Кстати, этот Скельвир ходил в тот поход с Хельги ярлом, когда тот убил твоего отца!
– Ну, так что же! Это был честный, законный поединок, при свидетелях и с соблюдением всех обычаев! Даже если бы меня самого так убили – я бы и то не обиделся!
– Истинный воин стремится попасть в Валхаллу, а туда попадают только те, кто пал с оружием в руках, покрыв свое имя славой! Ты оказал услугу этому Скельвиру, а заодно и увеличил собственную славу. И чем же, скажите на милость, ты недоволен?
– Но обо мне теперь будут говорить, что я напал на невинных людей, с большой дружиной, ночью! И правда – напал! А ты смотрела и потешалась!
– Ты сам должен был думать! Ведь твоя мать предупреждала, что у тебя сейчас неудачное время!
– У меня уже лет пять неудачное время!
– Ну да! Фрия Эрхина прокляла тебя, и еще скажи спасибо, что это так мало сказывается! Ты же знал, что сейчас у тебя – время руны Града, а все равно куда-то лезешь и лезешь!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
