таких впечатлений… — должно хватить. Я, правда, не знаком с твоим замыслом… и даже не пытаясь выведать его, понимая, что это все равно, что уводить из постели любимую женщину…
— А где в это время всего этого спектакля будет находиться Шеффилд? — вдруг встревоженно перебил его Эвард, нервно потирая платочком свои вечно потеющие ладони.
— Для тебя это важно?
— Такой эпизод может оказаться важным для развития сюжета.
Согред совершенно неожиданно и некстати рассмеялся и подбадривающе похлопал его по плечу:
— Вот ты и выдал себя: нет у тебя никакого сюжета — вот в чем разгадка. Рассчитываешь, что он появится уже в камере смертников, по ходу событий.
— Страшный ты человек, — мрачно согласился с ним Грюн. — Замысел у меня, правда, был, но теперь он уже почему-то не блещет… Так где же в это время будет Том Шеффилд?
— Можешь обидеться, решив, что я не столько оказываю услугу тебе, сколько ему. И будешь прав. Но мне действительно хочется оказать ему хоть какую-то услугу. А заодно и тебе.
— Я-то теряюсь «в догадках»: с чего вдруг ты все же решил рискнуть?
«Кажется, ты сделал неплохой ход, тюремный привратник, — скучно похвалил себя Рой. — Иначе он попросту сорвался бы с гарпуна».
— Так что это за таинственная услуга?
— На твоем месте я не был бы столь настойчивым, Эвард. — Он вышел из машины, чтобы закрыть ворота, и только потом, вернувшись за руль, недоверчиво посмотрел на писателя.
— Хочешь выпустить его? — заговорщицки предположил гость острова. — Поможешь бежать?
— Оставив на свободе его, вместо тебя?! — буквально с места рванул он машину так, что Эварда швырнуло на спинку сиденья. — Тогда уж проще самому сесть. Наивность твоего мышления, Грюн, способна поразить кого угодно. Неужели веришь, что когда-нибудь из тебя все же получится настоящий детективщик? А что касается Шеффилда… — Пауза затянулась настолько, что «мерседес» успел выползти на вершину холма и, пропылив мимо тюремной стены, выбраться на дорогу, уводящую в глубь острова.
Опустив боковое стекло, Эвард какое-то время осматривал оставшийся внизу городок, открыв для себя, что по ту сторону хребта, в долине, между заливом и скалами, расположен еще один довольно большой городской район, посреди которого высился даже какой-то двенадцатиэтажный «небоскреб».
— …Так что же там действительно «касается» Шеффилда? — не удержался Грюн, исчерпав все свое терпение.
— За пределы тюрьмы выпустить его, конечно, не могу. Он убежит, а я, как ты понимаешь, не самоубийца. Мне не хотелось говорить тебе, но, коль уж ты настаиваешь… Эту ночь он тоже проведет в камере экзекуций. Но не на электрическом стуле, а в лежбище палача. И, как ты понимаешь, не один.
— Все ясно! Со своим адвокатом Эллин Грей… — озорно улыбнулся Грюн, словно мальчишка, сумевший разгадать одну из великих тайн взрослых.
— Как ты понимаешь, это последняя просьба Шеффилда, его мольба. Как и ее — тоже.
— Смертник проводит ночь накануне казни в комнате палача, наслаждаясь любовью со своим адвокатом… Оказывается, бывает и такое!
— А ведь это уже сам по себе сюжет, разве не так? — вкрадчиво подбросил идею Согред.
— Ты прав! — ухватил его Эвард за плечо. — Может быть потрясающая завязка.
— Оставь мое плечо, — проворчал Согред, — иначе твой сюжет погибнет вместе с нами. Кстати, он вполне годится не только для рассказа, но и для хорошего романа. Главное ведь заключается в «кристалле истины», а все остальное — секс, погоня, дотошный следователь, придурковатые полицейские — приложится. Я не прав?
— Но ведь это действительно завязка! — не слушал его Грюн, увлеченный магией творческого озарения. — За мной — лучший столичный ресторан. В честь тебя. И самая красивая женщина — на всю ночь.
— Урвав столь солидный куш на конкурсе детективного рассказа, ты сможешь позволить себе даже такое, — с завистливой грустью согласился Согред. — Поэтому поменьше расхваливай сюжет, иначе сам использую. По праву соавтора. Шучу, шучу. — Теперь уже он сам тронул за плечо Эварда. — Столько лет не браться за перо! Чистого листа я теперь боюсь, как ведьма святой купели.
— Нет, старик, ты даже не представляешь себе, какой фантастический ход ты мне подкинул. Я, конечно, обмозгую, обсосу его на досуге.
— В камере смертников? Если верить Шеффилду, там хорошо думается.
— А я смогу указать, что рассказ написан в камере смертников?
— Почему бы и нет? Не указывая тюрьмы. Кто из чиновников министерства юстиции способен поверить в такое? Решат, что выдумка? А вот читатель клюнет, это стопроцентно. Кроме того, не забывай о биографах и прочих литературоведах, для которых когда-то, со временем, этот факт станет сенсационной находкой века.
18
Едва добравшись до своего кабинета, Согред тотчас же вызвал Стива Коллина. Тот вошел, с трудом переставляя негнущиеся ноги и приглушенно постанывая после каждого шага. Рак желудка, в соединении с прогрессирующим циррозом печени, — такое способен вынести не каждый. Каким образом Коллин все еще удерживался на плаву, этого уже не могли понять ни его лечащий врач, ни отрекшийся от него ангел-спаситель. Истощенное пергаментное лицо, глубоко запавшие в коричневые воронки глаза, дрожащие руки… Каждый день Стив напичкивался лекарствами, однако проку от них становилось все меньше.
— Садись, Коллин, — как всегда, сухо и деловито молвил начальник тюрьмы. — До пятницы осталось три дня. Ты уверен, что продержишься?
— Уверен. Как и мой врач.
— Мерилд всегда уверен только в том, во что давно уверовал его пациент, — саркастически ухмыльнулся Согред. — Завтра на рассвете «Странник морей» берет курс на континент. У тебя есть возможность уйти на его борту. — Согред выжидающе уставился на своего заместителя. — Но приказ о твоем выходе в отставку будет издан лишь в пятницу. Взвесь: ты ничего не потеряешь.
— Что мне там делать, на материке? Свалиться на плечи семьи, в которой меня давным-давно никто не ждет и в которой никто не пожелает оплачивать мое умирание? — Пальцами Коллин пробежал по краешку стола, словно по клавишам рояля, и виновато взглянул на шефа. — Извини, Согред, но мне там уже действительно нечего делать. Со мной все кончено.
Согред помолчал, покряхтел, отрешенно глядя куда-то в сторону, и, наконец, выдавил из себя:
— Трудно соглашаться с этим, но ты прав. Сегодня утром я беседовал с Мерилдом. Он, конечно, не академик и не онкологическое светило. Тем не менее его познаний вполне достаточно, чтобы разобраться в твоих снимках, анализах и симптомах.
— Чтобы разобраться в них, мне уже не нужен никакой врач.
— Устроить тебя в госпиталь?
— Мне только недавно сделали операцию.
— Помню, — поморщился Согред. — Дошел слух, что она оказалась… более или менее успешной. — Он вздохнул и развел руками.
— К тому же значительную
