И снова все повторяется. Паника и отчаяние на лице Фарида. Нет, напрасны надежды. И Фарид тоже внезапно осиротел, как и все они тут.
После. Мо, Фарид, Мика, Лина и Михаил.
Словно по какой-то негласной договоренности они не говорят о том, как оказались здесь. Что увидели и почувствовали. Наверное, оба решили, что это стоит обсуждать только вместе со всеми остальными. Вместо этого они говорят о своей работе. И не о работе Хранителей, о которой они не знают толком ничего, ибо выполняли ровно то, чему их научили в свое время при инициации. Выполняли, даже не понимая, зачем. Нет, вместо этого они говорят о том, чем занимаются помимо этого.
О том, например, что делает Фарид в своей мастерской в поселке, живущем лесозаготовкой. О тяжелой технике – трелевочниках, лесовозах, харвестерах. Эта тема близка и Мо – оператору портового крана. И они с увлечением беседуют именно об этом: о производителях тяжелой промышленной техники, об особенностях эксплуатации и ремонта. Со стороны кажется, что это беседует коллеги, люди близкие именно в профессиональном плане, работающие бок о бок. В каком-то смысле, так оно и есть. Но о своей миссии Хранителей они предпочитают сейчас не говорить. Вполне возможно, это психологическая защитная реакция. Слишком много всего на них навалилось за последнее время. Их мир в одночасье рухнул, но сами они избегают сейчас даже думать об этом.
А потом, уже в тот час, когда жители села отправляются спать, в этом доме обитатели просыпаются. Сначала Лина и Мика. Садятся на диване, недоуменно спросонья смотрят на еще одного неизвестного – молодого темноволосого парня с лохматой кудрявой шевелюрой и странно встревоженными глазами, сидящего за столом рядом с Мо. Потом переглядываются между собой. Он быстро встает, чтобы поприветствовать, как его учили в свое время.
- Фарид Куркин, Альфаир первого уровня, Россия.
- Опять Альфаир, – зевает совершенно не по протоколу Мика. – Плюнуть некуда – одни Альфаиры кругом.
- Ангелина Куприянова, Водзар первого уровня, Россия, – откликается, как и положено, Лина. – А это моя сестра Доминика, она Рокс.
- Да-да, – Мо замечает удивленный взгляд Фарида, – они существуют!
А потом от их голосов просыпается Михаил. Он выглядит неважно, но утверждает, что чувствует себя нормально. Пытается взять на себя функции гостеприимного хозяина, но его быстро отправляют за стол, убеждая не суетиться. И что гости сами на стол соберут. Впрочем, собирать нечего, и без того весьма скромные холостяцкие запасы съестного почти полностью оскудели.
- Извини, Миш, мы тут тебя совершенно объели, – виновато улыбается Лина.
- Это все вон та прожора, – тоном профессионального ябедника кивает Мо на Мику.
- Поздно уже, – трет лоб Михаил, – ну да ничего. Сейчас перебьемся чем-нибудь, а завтра в магазин схожу. Лично я и есть не хочу, только чаю если.
- Да, давайте чаю попьем. Да и поговорим уже нормально.
- А у тебя сухариков нет никаких? – видно, что Мике слегка неловко. – Или хотя бы варенья... к чаю.
- Господи, глазам своим не верю! – театрально изумляется Мо. – Вот уж не думал, что у кифэйев бывают глисты!
Мика не успевает ничего сказать в ответ, на помощь ей неожиданно приходит Фарид.
- Зря ты так, Магомед. Это особенность Роксов, и совсем не смешно.
- Откуда ты знаешь?
- У меня отец – Рокс. У них метаболизм сумасшедший. Каждые несколько часов требуется топливо. И ничего с этим не поделаешь.
- Спасибо, Фарид! – с чувством отвечает Мика. – А то тут у некоторых Альфаиров глисты, похоже, в голове поселились.
Теперь уже неловко Мо.
А после Михаил вспоминает и откуда-то приносит трехлитровую банку именно – да! – варенья. Которой его кто-то одарил неизвестно сколько времени назад.
- Что за ягода, не пойму, – Мика орудует в банке стальной ложкой. – Но что-то древнее.
- Судя по состоянию – довоенное.
- Нет, – в ее руках у основания черенка ломается ложка, не выдержав битвы с вареньем, – дореволюционное.
С помощью уже ножа варенье было все-таки добыто и, размоченное в чае, оказалось смородиновым. И пятеро кифэйев под чай начинают обсуждать что, собственно, произошло. Старшим единодушно признан Михаил, хотя бы по праву хозяина, несмотря на то, что он не самый сильный кифэй из всех. Именно Михаил задает порядок в их начавшейся слегка сумбурно беседе.
Уже глубоко за полночь. Сначала они говорят о том, что предшествовало тому, как попали сюда. Рассказано и выслушано многое. У каждого своя история, свои эмоции, свое мнение. Лишь одно общее – они все совершенно не понимают и не помнят, как оказались здесь. Однако, спустя какое-то время угадывается еще кое-что общее. Все они, за исключением Михаила, разумеется, который никуда не перемещался и был все время здесь, перед этим “провалом”, как они решили называть момент, в который они все перенеслись сюда, собирались разговаривать. Говорить с кем-то из своих, не голосом, ментально. Мо собирался говорить с отцом. Лина хотела поговорить с сестрой, Мика даже успела почувствовать зов Лины перед тем “провалом”. Фарид тоже кивнул, что, дескать, и у него так же. Но кивнул, на взгляд Мо, как-то неуверенно.
Затем Михаил предлагает Мо, Мике и Лине рассказать, наконец-то, о том, что они видели там, в лесу. Троица переглядывается.
- Там было такое существо... – первым начинает Мо.
- Существо? Какое существо?
- Оно... круглое.
- Вытянутое! – Мика.
- Цилиндрическое, – вступает и Лина.
- И еще... глаза...
- Да, точно! Глаза! Такие...
- Какие?
Они все трое снова замолкают.
- А еще там был какой-то двигательный аппарат. Но мы его утопили.
- Как – утопили?! – это уже вмешивается в разговор Фарид.
- А вот так вот. Сначала угнали, а потом утопили.
Восхищение во взгляде Фарида совершенно не к месту, а Михаил вздыхает:
- Так, давайте-ка все по порядку и с самого начала.
Уже скоро рассветет. Бессонная ночь позади. А они так ничего и не поняли толком.
- Думаю, это все как-то связано, – подводит Лина итог их ночных бдений. – И то, что мы оказались здесь, и эти... в лесу. И то, что мы не можем ни с кем связаться. Кстати! Давайте попробуем еще раз позвать. Ну а вдруг?..
Чуда не случается, так им кажется поначалу. А потом они замечают выражение лица Михаила – люди бы сказали: “залип”, “завис”. Но кифэйи знают – он разговаривает. И они замирают, не сводя с отстраненного лица Миши тревожных взглядов. А потом, когда он моргает, словно просыпаясь, весь квартет хором:
- Кто?!
- Сестра, – у Михаила вид совершенно ошалелый. – Сестренка нашлась, Соня...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
