С главарём мы пережили уйму совместных приключений, а потому он сумел по достоинству оценить мои способности и мозги. Пусть я действительно не мог многого, но явно был сильнее его прежнего зелейника и даже постепенно совершенствовался в собственных умениях. Кроме того, я действительно много чего знал. И если что и озвучивал, то озвучивал не просто так. Так что, грубо говоря, несмотря на статус Лильяны, моим словам вожак Стаи доверял больше.
— Лично вам — заниматься тем, в чём вы хоть немного разбираетесь, и не вмешиваться в разговоры людей более сведущих.
— Ага. Да, мать вашу, сразу как из-под землицы выйду!
Зло хмыкнув, Данрад стянул с пояса флягу с крепким самогоном и, предварительно сделав большой глоток, облил им своего вампира. Затем он вытащил огниво и высек сноп искр. Голубоватый огонёк возник сразу, но сжечь тело такой способ не мог. Однако Драконоборец на него и не рассчитывал. Он посмотрел на меня и сказал:
— Давай, ядрёна вошь. Я дал тебе стихию.
В очередной раз мысленно сделав в голове пометку, насколько хорошо наш вожак разбирается в способностях своих людей, будь те хоть рубаками, хоть лучниками, хоть ворами или, как я, магами, мне пришлось приступить к чародейству, покуда огонёк не погас.
«Элдри бы справилась и без подмоги», — горько подумалось мне.
Девочка обладала ярко выраженной способностью управлять высокими температурами. Не даром именно вызов огня и стал тем самым первым, чему её выбрала учить Ванесса. Это мне проще было взаимодействовать с водой и воздухом. Но, помимо этого понимания, я давно уже признал и принял, что, используя только свет, мне ещё долгое время предстоит не помнить о прежних амбициях и способностях, подходящих под классификацию «боевые». Так что я безропотно ухватился за начатые изменения в информационном поле жертвенного вампира и, используя их как катализатор, ускорил и усилил реакцию. Пламя резко увеличило свой жар и интенсивность. Мёртвая кожа начала плавиться, как воск или пластик, обнажая мышцы и кости. Но этого было мало. Уничтожить вампира намного сложнее, чем человека. Я вынужденно набрал в грудь как можно больше воздуха и, удерживая его в грудной клетке, словно бы сделал рывок в забеге скороходов, продолжил. Боль тут же возникла в каждой клеточке тела, и всё же я терпел, покуда конечный результат меня не удовлетворил. От вампира остался только пепел. Камни на алтаре тут же погасли, но Данрад, стянув с себя жилетку, всё равно смахнул ею прах и с пренебрежением обратился советнику:
— Вот, что вашему магу делать нужно, а не сиськи в корсете поправлять.
Лильяна, которая всего-то просто потёрла кожу декольте, снисходительно наблюдая за моей работой, густо покраснела от смущения и гнева. Однако этот факт вскоре перестал кого бы то ни было занимать. Камни на всех алтарях разом потухли. Единовременно с этим возникла темнота, мешающая видеть. Я знал, что моё заклинание видимости ещё держалось, а потому не особо обеспокоился из-за освещённости. Вскоре бы всё пришло в норму. И оно действительно пришло. Правда, жертвы за это время сошли со своих алтарей. Данко по-девичьи взвизгнул от испуга, узрев впритык к себе стоящего вампира. А дальше всё произошло быстро и согласно моим предсказаниям. Существа, обладающие при «жизни» (если так можно выразиться) отменной ловкостью и скоростью с неменьшим талантом ринулись навстречу, и стали рвать зубами и когтями друг друга на части. Они были слишком быстры, чтобы нам удалось толком рассмотреть, что происходит внутри клубка их плоти, но я и так знал, что. Вампиры пожирали друг друга, покуда бы одно из тел, самое сильное, не впитало бы в себя остальные.
— Да что они… творят?! — зеленея от приближающейся дурноты, изумился Виктор. Данрад и тот, морщась от отвращения, зажал меж рядов крупных зубов свой кривоватый указательный палец.
— Можешь вылить на них оставшийся самогон?
— Разве ты их сможешь спалить? — погодив с осуществлением моей просьбы, осведомился Данрад. — У тебя вид какой-то уж не боевой. От слова совсем.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Другого выбора нет. Наш единственный шанс выжить — это лишить мордента всех выступающих частей и, пока он снова не трансформировал облик, попытаться как-то сжечь его. Рубить придётся вам. С остальным справиться могут только маги. Мне придётся постараться.
— Херово. Может, есть способ как-то задержать эту бестию, пока ты поднаберёшься сил?
— Нет. Мордент уже начал распространять ауру слабости. Скоро все мы станем ещё слабее. Надо действовать.
— Чем этот ублюдок ещё опасен? — вклинился Данко.
— О, да. Будьте бдительны! — предупредил я, обводя серьёзным взглядом присутствующих. — Если его ранить, а кровь попадёт на какую вашу рану или в нос или рот, то знайте — вы заражены! Яд мордента смертелен, а противоядия у меня с собой нет.
Данрад от моего ответа поморщился и, подкидывая на ладони флягу с остатками алкоголя, продолжил свои расспросы:
— А эта цыпочка с хорошей задницей и пустой головой почему нам не помогает?
— Боится.
— Немедленно прекратите так обращаться к миледи Лильяне! — вскипел советник.
— А чего она соляным столбом стоит? Пусть хоть юбку задерёт. Тут же всё мужики лежали! Может они по бабёнке и соскучились?
Виктор Верше поднял руку, в которой держал обнажённый клинок, и, не говоря более ни слова, зло сверкнул глазами да бросился на защиту чести магички. Лильяна от волнения прижала ладонь к сердцу. Данрад был привычен к любым стычкам, а потому, усмехаясь, принял бой. Однако противник ему достался тоже опытный. Оставалось только гадать какие тропы судьбы привили советнику Вцалбукута подобное мастерство во владении оружием.
— Охренели в конец, — покачал головой Данко, а затем, вздохнув, вытащил из-за пазухи грузный плотный мешочек с солью да с силой швырнул тот в затылок Его чести. Виктор сделал нелепый шаг в сторону и так и рухнул. Данрад тут же щадящим ударом по рёбрам отпихнул бессознательное тело в сторону.
Лильяна охнула и стала нервно заламывать руки, округляя глаза. Вся предыдущая изнеженная жизнь никак не могла подготовить её к таким событиям. Пусть в отличие от прочих девиц высшего общества ей для развлечения достались не вышивка или же игра на каком музыкальном инструменте вроде арфы, а хорошие способности к магии, сама магия была для неё только забавой. Ей, наверное, представлялись несколько иные приключения, когда она решила забраться в тоннели Грабрацта. Наверняка, виделась лёгкая пафосная победа над неким Чёрным магом и почёт до конца жизни. Она не была готова к боевым стычкам. Растерялась также, как и при появлении призраков.
Вот солдаты и Руян поступили иначе. Они по-мужски приготовились изрубить обидчиков господина на клочки.
— А ну убрали тут тыкалки свои, суки! — приказал Данрад и, схватив Лильяну за волосы, приставил один из топоров к шее магички.
Девушка болезненно вскрикнула. Красивые глаза засверкали влагой и с надеждой уставились на меня. Но я никак не отреагировал. Мне уже был понятен замысел Данрада и ясно, почему Данко поступил так, как поступил. Мы были Стаей. Мы умели действовать сообща. И мы умели выживать. И сейчас, чтобы выжить, нам остро требовалось оружие и совсем не нужен помешавший бы его использовать Виктор Верше…
— Убрали я сказал! И отошли-ка куда подальше, покуда я добрый. Данко! На прицел их!
Наш лучник сделал несколько шагов в сторону, перемахнул через один из алтарей и, присев на колено, занял позицию да натянул тетиву. Руян сплюнул под ноги, но отдал приказ:
— Оружие в ножны. Делать, как он велел!
С этими словами начальник стражи и сам убрал меч, а потом взял под мышки советника и начал оттаскивать его к краю площадки. Данрад довольно приподнял левый уголок рта и резко развернулся вместе с Лильяной в сторону мордента. Существо уже почти полностью сформировалось в некое подобие кентавра. Используй некромаг хотя бы тел десять, а не пять, то существо выглядело бы отменно жутко! Я оценил и массивную драконью пасть, и оставшиеся целыми головы вдоль торса, и их скалящие зубы. Такое могло основательно подорвать самый высокий боевой дух.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
