Читаем без скачивания Набат - Александр Гера

— Подъезжаем, Святослав Павлович, — напомнил старший опергруппы капитан Смольников. Бехтеренко поморщился.

Поворот налево, направо в кривых коленцах переулков старой Москвы, еще налево, и машина подъехала к нужному дому.

Вопреки желанию подъехать тихо и незаметно такого не получилось: у дома парковалось штук десять милицейских машин с заведенными моторами, включенными фарами, заметной была суета; в подъезд заходили и выходили какие-то личности, по фасаду светились окна переполошившихся жильцов.

— Ты куда завез? — осознавал ситуацию Бехтеренко. — Как Смольников едет, так неприятности! — запыхтел Бехтеренко и, не удержавшись, назвал Смольникова «литератором», как звали за глаза капитана в Управлении.

— Выверено, Святослав Павлович, — с обидой оправдывался Смольников. — В этом доме квартира Мотвийчук Эн Be…

— Оставайтесь на месте! — приказал Бехтеренко и вышел из машины, разминая затекшие ноги.

У подъезда его остановил старший лейтенант милиции:

— Кто будем, куда идем? — разглядывал он камуфляж Бехтеренко, закрывая проход.

Бехтеренко показал удостоверение.

— А, вот вы кто! — словно обрадовался он. — Тогда докладываю: с час назад позвонил неизвестный и сообщил, что у себя на квартире убита гражданка Мотвийчук. Знаете, гадалка такая известная?

2 — 10

Не хотелось будоражить шефа, а надо.

Судских прибыл на место происшествия через полчаса после доклада Бехтеренко. Не удивился, не огорчился, не устроил нагоняя своему заместителю за опоздание, сказал только: «Шутки нанайки», и стал осматриваться в квартире.

Жилье семьи Мотвийчук состояло из двух квартир: трехкомнатной и двухкомнатной. Последняя принадлежала когда-то убитой Софье Аполлоновне. Однако квартиру свою она обменяла с Мотвийчук года за два до смерти и помогла купить первую.

Высокие потолки, прочность столетней давности, евроремонт, после чего жилье становится тем, чем оно и должно быть — просторным, удобным, радующим. Продуманный дорогой интерьер: итальянская мебель, тонкая кожа с тиснением, портьеры ручной работы, хрусталь, картины; видео-, аудиотехника не лезет в глаза, просто дополнение к уюту.

Понятые уже ушли. Следственная группа прокуратуры заканчивала свои невеселые дела.

— А этот-то что здесь забыл? — тихо сказал Бехтеренко, указывая глазами на сидящего в кресле полковника из «милиции нравов».

— Ну как же, — серьезно ответил Судских. — Облике морале, убиенная общалась с духами и душами. Это он, вероятно, озабочен, что мы здесь забыли.

— Важного свидетеля убрали, — так же тихо говорил Бехтеренко.

— Чепуха, — сквозь зубы отвечал Судских. — Особой ценности для нас не представляет. Все деяния давно размотаны, как клубок. Аферистка. Не брали до особого случая.

— А вас интересует, что я выдоил из сынка?

Судских кивнул.

— У него тут тайничок имеется: копии бумаг Трифа.

— Я же сказал, — с улыбкой склонился к уху Бехтеренко Судских, — без мамаши обойдемся.

— Надо проверить, — шепнул Бехтеренко.

— Давай, а я пока займу этого полковника. — И без околичностей Судских направился к объекту. Тот не потрудился встать, хотя обязательно знал, кто этот высокий мужчина в дорогом распахнутом пальто. Сидел, поводя неторопливо коленами из стороны в сторону, как будто до смерти все надоело.

— Полковников «милиции нравов» не учат вставать перед старшими по званию?

Полковник нехотя поднялся и с ленцой ответил:

— На вас не написано, Игорь Петрович, что вы генерал, и вас тут никто не ожидал. Могли и не пустить. Хотя вы у нас в любимчиках, вам постреливать в милицию можно, людей похищать.

— Да-да, — в тон ему отвечал Судских. — Служба такая у любимчиков. А вас, господин Мастачный, сюда прямо из казино «Арлекино» привезли или из постели Наточки Севеж подняли?

Полковник по-рачьи выпучил глаза, сразу не нашелся.

— Не сердитесь, полковник. Даю честное генеральское, что никто не узнает о взятке с управляющего банком Лодзейского и видеоролик подарю о той прекрасной встрече. И запись ваших с Наточкой Севеж разговоров подарю. В обморок падать не надо. Велите вашим нравственникам убираться отсюда вместе с вами, а нам дайте заниматься делом.

Как слепой, Мастачный обошел Судских, махнул своим рукой и сомнамбулой двинулся на выход.

С уходом «нравственников» в квартире осталось всего трое, не считая Судских и вернувшегося с довольным лицом Бехтеренко. Старший следователь подошел к Судских. Он узнал в нем старого служаку из районной прокуратуры Синцова. Спокойно сказал:

— Мы управились, Игорь Петрович. На протокол взглянете?

— Сами в двух словах, — вежливо попросил Судских.

— Убита выстрелами в голову и сердце. Каждый смертельный. Смерть наступила более трех часов назад. Получается, преступник хотел, чтобы мы приехали сюда сразу. Вас, конечно, не ожидали.

— А как сюда нравственные попали?

— Бригада подъехала, нас встретили у подъезда. У Мас-тачного на руках был ордер на обыск.

«Странно, — отметил Судских, — Гснеральный прокурор чего-то недоговаривает».

— Что изъяли подопечные Мастачного?

— Ничего. Это я вам уверенно заявляю. Вас не ожидали так быстро.

— Как преступник попал в квартиру?

— С вечера оставался. Ужинал вместе с хозяйкой, потом перебрались в спальню, но постель осталась неразобранной. Ссора между ними скорее всего произошла в спальне, кое-какие следы указывают на это.

— Отпечатки пальцев?

— В избытке. Как я понимаю, будем работать вместе, — в тоне полувопроса сказал Синцов.

— Почему бы нет? — без полутонов ответил Судских. — Ордер на обыск и арест покойной есть. Оставляю вам капитана Смольникова. При необходимости выходите прямо на меня.

— Меня это устраивает, — кивнул Синцов.

Судских знал его давно, знал как толкового специалиста и, если бы не возраст Синцова, переманил бы к себе безо всякого. Следователю прокуратуры Синцову было почти шестьдесят, он дотягивал лямку до пенсии. Работал в обычном режиме — умно и ответственно, на жизнь не сетовал. Старая рабочая лошадка.

— Игорь Петрович, я для вас не открою секрета, если скажу, что покойная магэсса интересовалась многим и ею интересовались многие. Убийство не случайное.

— У вас есть рабочая версия?

— Есть скромная; скрывать от вас не буду, но хотелось бы кое-какие детали уточнить. И вот еще что. Ваше появление ожидалось с опаской.

— С чего вы взяли?

— Я услышал, как Мастачный распекал свистящим шепотом одного из своих: «Чего копаетесь, не хватало, чтобы нас опередил этот Судских, любимчик президента». Видите, какая ниточка?

Они обменялись понимающими взглядами, но не успели обменяться вопросами: Синцова оторвал медэксперт из его бригады:

— Извините, Петр Иванович, мы закончили. Можно убирать труп?

— Позвольте я взгляну, — попросил Судских.

Подняли простыню. Мотвийчук, одетая в спальный костюмчик из тончайшей бязи, лежала навзничь, словно выстрел бросил ее с огромной силой на пол. Посредине лба красовалась маленькая дырочка, рельефно схваченная по окружности запекшейся кровью. На рубашке расплылось густое темно-красное пятно, похожее на абсолютно симметричный раскрывшийся цветок. В глаза бросалась четкая полоса крема, густо нанесенного на лицо и шею, отчего след пули на лбу фиксировался резко. Красавицей Мотвийчук не была и в молодости — так, милашка: смерть вынесла на поверхность скрываемые изъяны и пороки; ночной костюмчик, цена которому шестьсот — восемьсот долларов, не скрывал обрюзгшего тела.

— Выстрелы с близкого расстояния, — заметил Судских, и Синцов кивнул:

— Они сидели друг против друга. Мотвийчук — на пуфике, убийца — на диване. Расстояние вытянутой руки. Поза убитой указывает на неожиданность выстрела. Первый был в сердце — шоковое состояние, затем выстрел в лоб.

Судских кивнул и отошел.

— Спасибо, Петр Иванович. У меня пока вопросов нет.

Синцов как-то неуютно огляделся, сказал «до свидания» и пошел вслед за носилками. Судских проводил его и закрыл за всеми дверь. В квартире остались он и Бехтеренко.

— Ну, показывай искомое…

Бехтеренко повел Судских за собой. За гостиной, где все произошло, была другая комната не меньших размеров. В середине ее красовался трехъярусный мраморный фонтан с подсветками.

— Вот это да! — воскликнул Судских. — Все видел, а такое — нет.

— Я тоже получил массу положительных эмоций, — засмеялся Бехтеренко. — Красиво жить не запретишь…

— А умирают все некрасиво, — закончил за него Судских.

Через небольшую соединительную комнату Бехтеренко провел Судских на половину сына Мотвийчук. Если у матери на всех предметах лежал отпечаток самодовольства, здесь, несмотря на стильную мебель, уютом не пахло. Стандарт гостиницы. Единственное отличие — большой глянцевый фотопортрет в цвете Артура Чипова, певца «иезус рока», кумира христианской молодежи. Зато в ванной обилие дезодорантов, кремов, кремиков и прочего говорило о том, что хозяин себя любит много. Ванна с гидромассажерами, биде, а уж сам унитаз в виде раскрытой ладони выглядел царским креслом.