числу знакомых, но уважаемых людей. Это заставило Лили побудить Оливию подружиться с прелестными дочерями Деббит. И хоть она подчинилась, завести хорошие отношения с девушками не получилось. Почему? Она не могла ответить. Бывает так, что с определенными людьми не развязывался язык, и это был как раз тот случай. Сестры были слишком «чистыми» и наивными совершенно как дети. В этом было еще одно семейное достоинство — безупречная репутация. Однако с предстаршей дочерью, Энн, Оливия смогла выстроить хорошие отношения. С ней она надеялась сегодня увидеться. Она также помнила, что и Саймон должен прийти. Но уповала на то, что они каким-нибудь образом разминутся, либо он вообще не придет. Ох, как она надеялась!
Добравшись до места со своей новой компаньонкой, которую ее семья наняла совсем недавно, в доме Оливия отметила простоту обстановки: домик был небольшой, но уютный. На столиках стояли миниатюрные вазы с цветами, потолки были невысокими и обычными, без рисунков и росписей. Ничего лишнего и вычурного. В скольких домах побывала Оливия, но таких простых и без роскоши среди аристократии ей не попадались. Однако зал на удивление вышел достаточно больших размеров, что с легкостью вмещал в себя всех гостей.
Пожилая компаньонка Оливии присела недалеко в кресло, чтобы было легко наблюдать за своей подопечной. Оливия увидела в уголке Энн, которой недавно минуло восемнадцать лет. Она была так мила и стройна, как тростинка. Даже немного худенькая. На ее фоне Оливия почувствовала себя не очень уверенно. Девушка подбежала к ней.
— Оливия, — Энн взяла ее руку, окинув взглядом, — ты просто красавица! Это платье тебе так к лицу!
Платье было одним из новых, но уже вышедших из моды. Но Оливии это было неважно. Для нее было главное, чтобы подходило ей, и выглядела она как привлекательная девушка, а не как наряженная в платье люстра.
— Ох, Энн, спасибо! Я очень жду вашего выступления. Позволь узнать, что вы играете? — поинтересовалась она.
— Мы исполняем Моцарта. Но несчастная Трейси страдает головной болью, — Энн искренне сочувствовала сестре, — поэтому придется играть без нее.
Оливия ничего не ответила.
Трейси младшая из сестер. И хотя тоже наделена музыкальными способностями, она, в отличие от других, никогда не хотела музицировать. Об этом знала вся семья, а Оливии сказала Энн. Однажды Трейси даже сломала свою скрипку, чтобы не играть, но когда инструмент заменили, девочка, расплакавшись, убежала в свою комнату и не выходила целый день. И вот сейчас ее отговорку Энн приняла, как всегда, за чистую монету.
— Добрый вечер, леди. — Прозвучал знакомый неприятный голос.
Это был барон Лонгстри с бокалом пунша, за которым однажды его послала Оливия. Ей стало неловко в его присутствии и она, исполнив реверанс в своей юбке, отвела глаза в сторону.
— Грядет ваше время славы, леди Энн Деббит. Ваше и ваших сестер. Для меня честь присутствовать при историческом событии вашей семьи. — Его слова можно было сравнить лишь со стекающим из бочонка медом.
Оливия удерживалась, чтобы не закатить глаза. А Энн вся смутилась, ее выдавал румянец. Оливия знала, что, перехвалив Энн, она могла оплошать на публике. Ей это не пришлось по сердцу, поэтому она решила немедленно спасать ситуацию.
— Лорд Лонгстри, — он обернулся к ней, будто только что заметил, — право, не стоит смущать юную леди перед выходом на сцену. Это может сбить ее с ритма. Очевидно, разумнее будет выразить свое восхищение после выступления.
Барон открыл рот. Для него стало неожиданностью то, что старательные комплименты пройдут даром. Время близилось к началу концерта, поэтому Энн спешно извинилась и убежала готовиться на сцену. Все уже собирались в зале, и Оливия тоже хотела идти.
— Леди Уотсон, — переключил свое внимание на нее барон, вспомнив о ее существовании, — вы моя должница с тех пор, как исчезли после бала. Я искал вас весь вечер, но, когда нашел, ваше внимание было уже во власти другого джентльмена. Знаете, леди Уотсон, я почти потерял сон с тех пор, как мы повстречались. Во снах я видел, как мы танцуем, только я и вы. Позвольте же моим грезам воплотиться в реальности.
Он подошел ближе, чем это позволяли приличия. В его многозначительном взгляде было что-то темное, опасное. Они стояли в холе одни. Оливия с ужасом подбирала в голове отговорки, чтобы вежливо увильнуть от приглашения на танец, но ничего опять не приходило в голову. Очень трудно сосредоточиться, когда перед тобой стоят в нескольких сантиметрах с пристальным взглядом, который настаивает на положительном ответе. Если, например, Саймону еще можно было прямо отказать, то в этом случае так не пройдет. Оливия открывала и закрывала рот, представляя, как нелепо она выглядит со стороны. Но в этот момент, откуда ни возьмись, ей пришли на помощь (если можно так сказать). Барон тут же отступил на шаг, как прокаженный.
— Леди Уотсон, — Саймон улыбался ей идиотской улыбкой, размахивая руками, — ну куда же вы пропали? Вы обещали мне целых два танца! И я впредь не отпущу вас, чтобы вы смогли сдержать слово. — Он посмотрел на барона, как на мошку.
Они обменялись приветствиями. Лонгстри выглядел разочарованным и даже подавленным. Он посмотрел на Оливию, ожидая ее ответа. Его ноздри то сужались, то раздувались. Она все-таки решила подыграть Саймону. Уж лучше несколько минут вытерпеть Саймона, чем бегать от Лонгстри с его сомнительно темными играми.
— Простите, милорд, совсем вылетело из головы. — Она кокетливо посмотрела на него с сияющим лицом, затем обратилась к барону: — Я обещала его светлости два танца, представляете! Вот такая вот я должница, лорд Лонгстри!
Саймон подставил локоть Оливии, а та положила на него руку. Вместе они направились в зал и заняли свои места.
Она не знала, что Саймон там себе надумал, но это была простая безысходность, чтобы спастись от барона, которому она не могла сказать «нет». Но Саймону можно. Это ее и радовало.
— Ни слова больше, — прошипела Оливия, смотря прямо перед собой.
— Я молчу, малышка, — прошептал он.
Саймон заметил, как она выдержанно закрыла глаза с глубоким выдохом. Ему нравилось ее поддевать, но в то же время не хотелось лишний раз перегибать палку. Достаточно той дозы неприязни, которою она к нему уже испытывала. Ему как раз нужен противоположный эффект.
Когда он вошел в дом Деббитов, почти все уже собрались в зале. Саймон специально пришел немного позже, чтобы никто не успел использовать возможность пообщаться с ним. Разумеется, к Оливии это не относилось. Это как раз ему приходилось искать ее общества. Саймона охватила ревность, когда он увидел ее
