– Нет, спасибо. У меня свой запас есть, – отказалась она и направилась к окраине деревни. Отсюда до пустоши, где обитал Кнах, было с полчаса ходьбы, и она решила, как стемнеет, добежать до него и предупредить о приезжем купчике.
Она шла и стала думать о том, что завтра утром разбойники внезапно выскочат из-за деревьев, стрелой или палицей, а может, ножом убьют этого славного парня, и она будет виновата в его гибели. Росава представила Влесослава убитым, с закрытыми глазами, по которым ползали мухи, и ей стало муторно. Нет, никогда она не пойдет на убийство человека! Не может пойти!.. Но как быть, ведь если она не известит Кнаха, и с ней и с Вавулой расправятся разбойники, у них рука не дрогнет.
«А они ничего не узнают, – вдруг решила она. – Проедет он мимо Кнаха живой и здоровый. Даже если Кнах увидит, скажу, что проглядела, может, проспала возле дорожки. Устала от мытарств, прикорнула на часок, а он в это время миновал меня...»
Сразу стало легче на душе. Она облюбовала стог, стоявший на окраине деревни, раскопала в нем нору, залезла в нее и, немного повозившись, уснула сном праведника.
Назавтра проснулась, когда солнце стояло высоко в небе. Отряхнулась от сена, разложила нехитрый завтрак: хлеб, яйцо, соль. Поела, стала думать, в какую сторону идти. Надо бы, конечно, направиться к пустоши и сделать кое-какой отчет Клуду, но так не хотелось его видеть!.. Лучше пройтись по безлюдным дорогам, среди лесных просторов, вдоль лесов и лугов... Поразмышляв, Росава все же решилась встретиться с разбойником, иначе могут возникнуть какие-нибудь подозрения, а ей они были совершенно ни к чему.
Она подошла к пустоши, нашла заброшенный подпол, позвала Клуда. Никто не ответил. Она уже хотела спуститься в темный проем, но вдруг увидела, как из леса машет Вавула. Ей было удивительно, что он оказался здесь, а не в лесном лагере, поспешила к нему.
Нырнув в кусты, увидела, что на земле лежали Клуд и второй высокий разбойник, имени которого она так и не узнала. С первого взгляда поняла, что оба мертвы. Чуть в стороне, в неловкой позе, валялся купец Влесослав. Рубаха его была в крови, он тоже был мертв. К Росаве откуда-то сбоку выскочил Клям, схватил за грудки и притянул к себе:
– Это что же ты, девонька, о купце-то нас не предупредила?
– Не узрела я его, – дрожа всем телом, ответила Росава.
– Не видела? Как же ты его не заметила, если он с той же стороны ехал, с какой ты сейчас вышла?
– Не знаю... не могу сказать, – заикаясь, говорила она, косясь на мертвецов.
– А я знаю, я знаю! Пожалеть решила! А он нас вот нисколько не пожалел! Двоих положил, и рука у него не дрогнула!
– Оставь ее, – вмешался Вавула, становясь между ними. – Чего пугать девушку? Людей не вернешь. Самим надо было быть осторожными, а не кидаться безрассудно. Ты вот скажи, что нам делать теперь?
– Что делать, что делать, – недовольно бормоча, Клям отошел в сторонку. Маленький, согбенный, с длинными руками и шевелящимися усами, он был сейчас похож на только что вытащенного из воды рака. Он взглянул на них, и глаза его Росаве показались похожими на рачьи: круглые, выпуклые и немигающие – наверное, от злости. – Неужели сами не догадываетесь, что делать? Похоронить надо всех, пока не поздно, пока кто-то не увидел. Вон тот подпол и приспособим под могилу.
Когда трупы были закопаны, Клям присел в кустах, напротив него на поваленном дереве примостились Вавула и Росава. Все были перемазаны в земле, но им было не до этого.
– Через пару дней купца хватятся, – после долгого молчания проговорил Клям. – Князь наверняка пришлет вооруженный отряд, местные жители укажут на землянки, и нам не спастись. Надо срочно сниматься с этого места, искать другое. Думаю, следует выходить на полоцкую дорогу. Там меньше всего придет в голову искать нас. Как вы считаете?
Вавула и Росава пожали плечами. Вид был у них испуганный и покорный.
Клям как-то сразу успокоился, расслабился, присел рядом с ними, поднял веточку, стал водить ею по земле. Они внимательно и строго следили за его движениями.
– Давайте сделаем так, – наконец произнес он решительным голосом. – Завтра с восходом солнца тронемся на повозке купца в сторону Полоцка. Поворот недалеко, я знаю. А сейчас пойду в лагерь, заберу драгоценности и до темноты вернусь. Вам сидеть здесь тихо, чтобы ни гу-гу! Поняли?
Вавула кивнул головой в знак согласия.
Клям встал, отряхнул штаны, сказал озабоченно:
– Так я пошел. А вы ждите!
И исчез среди деревьев.
Когда стихли шаги Кляма, Росава прижалась к плечу Вавулы и проговорила жалобно:
– Я боюсь. Я ужасно боюсь, Вавула!
– Ничего, все обойдется. Самое страшное позади.
– А как вы узнали про купца? Кто вам сказал?
– У Кляма, кроме тебя, где-то в деревне имеются осведомители. Они и сообщили.
– А я-то думала, что спасла парня от смерти...
– Так ты видела его? – удивился Вавула.
– Конечно. Даже ехала вместе с ним на повозке. Славный парень. Веселый и бесстрашный.
– Сражался он, как матерый волк. Даже раненый не сдавался. Его Клям со спины достал.
– Как я ненавижу этого Кляма. Мне кажется, он на все способен. И на обман, и на измену, и на убийство из-за угла.
– Тут мы с тобой сходимся во мнении. Я тоже ни одному его слову не верю. Думаю, что он сейчас уже обманывает нас. Не вернется он к нам.
– Скажешь! Повозка купца стоит в кустах. Куда он без нее денется? Там столько товара, что Клям ни за что не расстанется с таким богатством!
– Это капля в море по сравнению с тем, что хранится в тайнике. Здесь тюки с тканями, ковры, еще кое-какая рухлядь. А у него там золото и серебро, куча драгоценностей!
– Ты что, видел?
– Удалось однажды. Жадный он, ему эти богатства покоя не давали. Он ночами вставал, тихонько крался к тайнику, разрывал землю, вынимал и при свечке любовался. Тут-то я и выследил, где у него все спрятано. При такой жадности он никогда и ни с кем не поделится. Думаю, Клям заранее продумал другой путь от лагеря, минуя нас. Так что напрасно ждем его здесь.
– Ну и шут с ним! Пусть уходит. От него только смерть и преступления. А мы с тобой давай все бросим и уйдем в Новгород.
– Ты забыла, что возвращаться домой нельзя? Забыла, что я убил смоленского воина?
– Так что же нам делать? – чуть не плача, спросила Росава. Странно, но когда рядом с ними был Клям, ей было спокойней. Он знал все ходы и выходы, он их куда-нибудь бы вывел. А теперь она просто не знала, в каком направлении идти, что делать. Вавулу же она считала таким же неопытным, как и сама.
Между тем Вавула напрягся, видно, что-то прикидывая в уме, потом решительно встал и приказал:
– Сиди здесь. Я пойду в лагерь. Нельзя позволить Кляму одному уйти с драгоценностями.
– Пусть скроется с глаз долой! – вцепилась в него Росава. – Это не наше богатство! Оно наворованное! На нем кровь людей! Давай скорее уйдем отсюда!
– Ничего ты не понимаешь! – он грубо оттолкнул ее от себя. – Такое раз в жизни случается. Мы сможем в один час обогатиться на всю жизнь. Мы будем совсем другими людьми. У нас будет богатый дом, мы купим землю, откроем лавку, станем торговать. Или построим мастерскую, наймем мастеров, они на нас будут работать, ткать полотно или плести кружева...
– Вавула, миленький! Ничего мне этого не надо! Давай только сбежим отсюда целыми и невредимыми. Это сейчас самое главное для нас!
– Много ты понимаешь! – У Вавулы глаза стали холодными как сталь, и Росава поняла, что ей не отговорить его. Она села на дерево, закрыла лицо и заплакала, горько и безнадежно.
– Значит, так, – Вавула приладил к поясу нож, кинул за спину котомку. – Жди. К вечеру вернусь. Не один, а с Клямом. Против меня ему слабовато. Приведу сюда как миленького!
Он ушел. Потянулись долгие часы ожидания. Наконец под вечер, пошатываясь, из леса вышел Вавула. Он был один. Тяжело ступая, подошел к ней, скинул котомку на землю, кривясь промолвил:
– Вот... драгоценности...
