Читаем без скачивания Алхимик - Владимир Кузнецов

— Спасибо, — видимо, девушка не нашлась с ответом. Эду её смущение кажется… милым, что ли. Притягательным.

— Последнее время всем тяжело в Олдноне, — говорит Анна негромко, стараясь не привлечь внимание сидящих рядом. — После Великого Пожара неба совсем не видно, а дождь оставляет черные потеки. Это сажа смешалась с облаками. Многие уезжают к морю, на курорты. Подальше от Смога, Красной смерти и Великого пожара.

— Вы тоже хотели бы уехать? — грусть в голосе Анны трогает Эдварда. Девушка качает головой — с неожиданной страстностью.

— Даже не знаю. Здесь меня мало что держит. Свой жизненный уклад я с легкостью воссоздам даже в самой глухой деревне; подруг у меня нет, ну или почти нет. Думаю, с ними мы могли бы поддерживать переписку. Близких родственников не осталось, дальние все живут далеко отсюда и едва ли даже думают обо мне…

— Выходит, вы совсем одна?

— Нет, отчего же. Леди Данбрелл очень добра ко мне, я вижу, что всеми силами она старается заменить мне мать. Тинк… я хотела сказать мисс Тинкер Данбрелл, дочь леди Арлин, моя подруга. Наши взгляды на жизнь различны, но… но мы ладим.

Эдвард ловит на себе взгляд хозяйки дома. Контрастно очерченные помадой губы, заметив его, складываются в улыбку, в которой ощущается нечто неприятное. Эдакая смесь сочувствия и брезгливости. Сол готов спорить, что в равной степени эти эмоции относятся и к нему и к мисс Лоэтли.

За разговором незаметно приходит третья перемена блюд — десерт. Эдвард уже вполне сыт, но совсем отказываться от еды считается предрассудительным и может истолковаться как знак неуважения. Приходится взять переданного хозяйкой пудинга и предложенного слугой сырного фондю.

— расскажите о своей родине, — просит Анна. — Мне всегда хотелось побывать на континенте. Кажется, там все совершенно по-другому. Особенно в дальних колониях. Офицеры, возвращаясь, рассказывают удивительные вещи.

«Например, что Красную смерть привезли в трюме военного корабля, — некстати вспоминает Сол одну из услышанных в Западном краю баек. — Чудесная аллегория, если конечно не предположить, что и не аллегория вовсе. Если существует Король Чума, то почему бы Красной смерти во плоти не бродить по олднонским улицам?»

— Так вы расскажете что-нибудь? — вопрос Анны заставляет его вздрогнуть.

— Да, конечно, — кивает он. — Моя страна… что бы вам рассказать… Моя страна не слишком богата. Это осколок распавшейся империи, до сих пор живущий плодами былого величия. Наши правители столь же активно пользуются ими, сколь и поносят ушедшие порядки. Простые жители более равнодушны — их более заботит хлеб насущный. Раньше многие учились… участя и теперь, но не для того, чтобы научится, а потому что диплом университета стал нужен для любого служащего. Наши женщины могут работать наравне с мужчинами, но их неохотно берут на службу…

— Могут работать, но их не берут? Почему?

— Ну, — Эд задумывается, насколько принято говорить олднонской девушке о беременности и родах, — не каждая мать может пригласить няню и кормилицу, чтобы самой вернуться на службу сразу после… родов.

Никакой особенной реакции это слово у Анны не вызывает. Ну что, уже легче.

— К тому же, многие матери не хотят оставлять своего ребенка. Из-за этого, они могут не появляться на службе очень долго — даже годами. Нанимателям это не очень нравится.

Мисс Лоэтли кивает:

— Благодарю за разъяснение. Теперь мне понятно.

Эд кивает. Наверное, Анне такое объяснение даже понятнее, чем большинству женщин того, реального мира. Эта мысль только сейчас приходит в голову Эдварду: ведь на самом деле у всей истории женской эмансипации всего одна краеугольная причина. Контрацепция. О каких правах женщины могла идти речь, когда вся ее взрослая жизнь была, по сути, чередой беременностей и родов? Даже если средства позволяли переложить воспитание детей на сиделок, содержание дома — на слуг и управляющего, все равно. Только когда люди изобрели действенную защиту, только тогда у женщин появилась реальная возможность вмешиваться в мужские дела. Хорошо ли это? Не получится ответить на этот вопрос, слишком много тут факторов. С одной стороны — установленный природой порядок вещей, с другой — прогресс и развитие общества. Даже секс сам по себе изменил свою суть и природу, обратившись из акт продолжения рода в обычное удовольствие. А зачатие стало нежелательным побочным эффектом.

— Знаете, я хотела бы посетить вашу страну, — слова мисс Лоэтли прерывают размышления Сола.

— Боюсь, это невозможно, — качает он головой. — Границы моей родины… закрыты для чужаков. Я и сам уже не знаю, смогу ли вернуться туда.

Девушка поднимает взгляд на Эдварда. В глазах ее читается осторожное, сдерживаемое сочувствие.

— Должно быть, это тяжело, — говорит она после некоторого молчания, — знать, что можешь никогда не вернуться домой.

— Я не знаю, — пожимает плечами Сол. — До сих пор у меня не было времени задуматься об этом всерьез. Слишком много дел.

Обед подходит к завершению — дамы, следуя за леди Арлин, переходят из столовой в гостиную, оставляя мужчин за столом, куда тут же приносят очередную перемену блюд — в основном закусок, присовокупив к ним пару бутылок крепкого.

— Не скучаете, мистер Сол? — интересуется сэр Данбрелл. — Эта молодая особа не утомила вас своей холодностью? Хотел бы я вам сказать «взбодритесь», но скоро танцы — и ваша партнерша вернется к вам снова.

— Спасибо за заботу, сэр, — Эд сдержано кивает. — Скажу честно: мисс Лоэтли — милая девушка. Беседовать с ней было приятно.

— Вот это мнение, какое не часто услышишь от моих гостей! — хохотнул баронет. — Видимо, сказывается разность культур. Как долго вы намерены остаться в Олдноне, друг мой?

Смена тем получилась довольно резкой. Эдвард задумался ненадолго.

— Достаточно, чтобы окончить стройку и воспользоваться ее плодами. Срок не коротки, как вы понимаете.

— Действительно, — Сэйджем Данбрелл поднимает бокал, салютуя Эдварду. — В таком случае, предлагаю выпить за ваш успех, мистер Сол. Вы затеяли начинание, какого Олднон еще не видывал. Если чужаку удастся построить в городе фабрику, к тому же — алхимическую… Кстати, а что вы собираетесь производить?

— Купоросное масло, — Эд отпивает из своего бокала. В напитке не меньше пятидесяти градусов, но вкус приятный.

— Купоросное масло? — удивляется драгун. — Зачем?

— Причин много, — спокойно отвечает Сол. Распространяться о том, что серная кислота нужна ему в качестве сырья он пока не собирается. — Это вещество используется часто и во многих ремеслах. Я думаю, дешевый, качественный продукт легко найдет своих покупателей.

— Признаюсь, я даже не очень-то знаю, что это, — смеется драгун. — Но, если спросите моего совета, то я скажу так: Империи по-настоящему нужно лишь то, что обеспечивает ее морскую и сухопутную мощь.

— Именно потому вашего совета никто и не спрашивает, лейтенант, — обрывает его второй баронет, кажется сэр Ноджем Элстли. — Военная сила империи всегда строилась на двух столпах. Первый — золото, а второй — прогресс. Предприятие мистера Сола обещает Альбони и то, и другое.

— Притом, что и сам он в накладе не останется, — шутит неунывающий драгун. Выпад со стороны старшего и более именитого товарища он переносит удивительно легко.

— А вот об этом судить пока рано, — спокойно резюмирует сэр Данбрелл. — Мистер Сол, не составите мне компанию? Я хотел бы показать вам свой сад. Джентльмены, вы простите наше недолгое отсутствие. Обещаю, к танцам мы вернемся.

Они выходят через большие застекленные двери. Просто удивительно, что в Олдноне, где на одном конце господствуют теснота и грязь, в другом можно найти столько свободного пространства, нужного только чтобы раз или два в день доставить эстетическое удовольствие хозяевам. В темноте оценить размеры сада было нелегко, но маленьким он не выглядел.

Каблуки стучат по плиточной дорожке сухо и отчетливо. Влажный воздух, уже подернутый белесой дымкой словно впитывает эти звуки, растворяя их в себе. Не успели отойти и на пару десятков шагов, как уже не слышны звуки дома и даже свет окон кажется бесформенными желтыми пятнами.

— Мне нравится ваша затея, Эдвард, — произносит Данбрел. Слова он выводит медленно и неспешно, позволяя собеседнику проникнуть в мельчайшие смысловые оттенки. — Мы выпало жить в эпоху перемен и хоть мне, осколку прошлого, нелегко в эти новые времена, я понимаю их силу и требования. Сейчас не так трудно заработать состояние и обрести положение в обществе. Военная карьера, юридическая практика, торговля с колониями — все эти пути хорошо известны нам. Чужаку тут нет места. Стезя промышленника — нова, и кажется не такой закрытой… для чужаков. Полагаю, вы разделяете эту точку зрения?