— Уже всех гостей на своей свадьбе согласовал? — сложила я руки на груди.
— Не успел, — раздул он ноздри.
— Какая жалость! — Чувствовала, что перегибаю все мыслимые палки, и вид горящих глаз в нескольких сантиметрах лишь подтверждал это, но… — Грейс будет очень расстроена.
— Мне плевать, — зарычал он.
— А она уверена, что ты не дождешься свадьбы, — передернула плечами.
Как я оказалась у него на коленях — даже не поняла. Жесткие пальцы рывком обхватили бедра, мир крутанулся, и я упала на его грудь. Аарон запустил пальцы в мои волосы, фиксируя голову так, как ему было нужно — близко, чтобы смотрела в глаза.
— Пусти! — стукнула его кулаком. — Я не хочу жить твоей жизнью и жизнью твоей Грейс! Стоять перед ней в одном белье, пока она себе его выбирает — не буду! — И я зарядила ему в грудь сильнее.
Рядом раздался женский стон, напоминая, где мы находимся.
— Я вижу, — процедил он мне в губы, — как ты живешь тут своей жизнью…
— Да пошел… — договорить мне не дали.
Это был не поцелуй. Люди так не целуются. Не умеют, им не дано… Зверь молниеносно обжег сильным укусом мою нижнюю губу и тут же обхватил обе своими горячими. Я вскрикнула от контраста ощущений и застонала, не делая попыток бороться — не стало сил. Желание, которым пропитался весь этот вечер, рванулось навстречу своему хозяину, а он, кажется, только начал. Оставил губы в покое и занялся языком — втянул в свой рот и прикусил. Я чувствовала покалывание острых зубов на чувствительной поверхности, и по телу будто катился кипяток — от языка по горлу к животу и ниже. За какие-то минуты он обезвредил меня полностью — бери и делай все, что хочешь.
Что он и сделал. Подхватил меня под попу и, рывком поднявшись, куда-то понес. Перед глазами мелькали тусклые лампы, но и от них хотелось жмуриться. Глухой стук двери и холодная простынь. Я выгнулась, но тело тут же придавило к кровати. Как Зверь стянул платье целым — осталось загадкой, потому что трусы тут же разодрал в клочья — еще несколько горящих шрамов от нашего знакомства мне в коллекцию. Хорошо не успел снять свою футболку, и я вцепилась в нее мертвой хваткой, когда его пальцы скользнули по влажной дорожке к моему персональному рубильнику. От его первого движения предсказуемо закоротило, я вскрикнула и сжала ноги, подаваясь бедрами навстречу. На губах снова затанцевал знакомый укус, и меня затрясло, скрутило, но не от оргазма… от чего-то более щадящего, не лишающего сознания.
Жажда… дикая жажда близости разнесла меня в пыль. Зверем стала я — жадным, бешеным… Царапала его живот, пробравшись под футболку и сжимала его бедра ногами, толкаясь навстречу так, будто он меня уже трахал. А он и трахал — руками, то ли издеваясь, то ли наказывая.
С трудом прорвавшись через эту агонию, я укусила его, добавляя поцелую привкус металла. В ответ живот обожгло холодом пряжки ремня, так некстати отрезвляя. Только поздно.
32
Все внутри встало на дыбы, сопротивляясь. Я даже каким-то чудом оттолкнула его и крутанулась на живот:
— Нет!
Но когти Зверя на бедрах красноречиво дали понять, что слова «нет» он не знает. Одним рывком он дернул меня к краю кровати, а в следующий — насадил на себя, с силой ударяясь о бедра и вжимая в матрас. В шею ткнулся его шумный выдох, но когда он двинулся назад, я не сдержала стона. Руки, которыми упиралась перед собой, дрожали и разъезжались, внизу живота горело и пульсировало, наплевав на мое несогласие и сопротивление. Тело принимало каждое его движение с щенячьим восторгом и корежило разум.
— Ненавижу тебя, — прошептала дрожащими от обиды губами, чувствуя, как шею знакомо сжимают его пальцы.
Тяжелое дыхание мужчины возвращало воспоминания первой ночи, но нежные руки без острых когтей их тут же разрушали. Шершавые пальцы пускали мурашки по коже, прижимали меня к нему сильнее, задавая ритм, и я последовала за ним, отдаваясь. Задвигалась навстречу, впуская Зверя с каждым движением все глубже, сильнее. Его страсть и желание будто сорвались с поводка, но меня это уже не пугало. Даже когда в бедра впились острые когти — это только добавило огня. Я жмурилась и кусала губы, сдерживая крик. Слышала, как где-то рядом пары бьются в своей агонии, и это лишь обостряло мою собственную. Дыхание женщин и их стоны рикошетили по нервам, по спине уже тек ручьями пот, а внизу живота начинал скручиваться подступающий оргазм. Я обреченно замерла в его приближении, но Аарон этого даже не заметил — пути назад не было. Как и не было его для нас обоих в принципе…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я не вскрикнула, когда меня накрыло, просто не могла вздохнуть. Весь мир сузился до нас двоих, и снова показалось — я не выдержу. Невероятное облегчение настигло с первым сокращением лона, и я забилась в его руках. Зверь горячо дышал в шею, хрипло рыча, а потом вдруг… знакомо сомкнул на ней зубы.
* * *
Я чувствовала, как он зализывает рану, нежно прихватывая губами подбородок, как гладит живот и тяжело дышит. Только ни черта не могла пошевелиться. Меня будто напихали макаронами, и они вытеснили мышцы, кости, нервы… Последние ожили первыми, когда Зверь, щекоча, надевал на меня платье. Я застонала, когда он подхватил меня на руки и понес к выходу сначала из комнатки, потом из бордовой зоны. Предпочла закрыть глаза и спрятать лицо у него на шее, чтобы бесконечные лампочки не причиняли боли.
Вскоре прохладный ночной воздух рванулся в легкие, и я задрожала в его руках. Кто-то что-то спросил — мужской голос, низкий. Клацнула дверь авто, видимо, открываясь перед нами, и Аарон сел со мной на заднее сиденье. Послышался глухой стук… двойной. Туфли.
— Поехали, — скомандовал он, и машина тронулась. — Дай аптечку.
Под носом разлился запах антисептиков, на время оттесняя тот самый — навязчивый пряный. Он перестал быть цветочным и тонким, оборачиваясь дорогим концентрированным мускусом.
— Все сначала, — простонала я, еле приподнимая голову. Шея саднила меньше, чем в прошлый раз, но от этого легче не становилось. — Вы издеваетесь, мистер Хауэр.
— Кто бы говорил, — он осторожно приподнял мою голову за подбородок, удобнее устраивая у себя на плече, разорвал зубами упаковку пластыря и аккуратно приклеил к шее. Смотрел на пластырь, а я — на него. Все же, гад, очень красивый… Теплый, уютный… Внизу живота напряглось, и Аарон вдруг перевел взгляд на мое лицо и сжал зубы.
— Через полтора часа дают вылет, — доложил с переднего сиденья мистер Найф.
— Отлично, спасибо, — отозвался он.
— Отпусти, — зашевелилась я, чувствуя, как возвращаются силы.
— Нет. — Одно его слово — и их будто снова высосало.
— У тебя все равно вылет через полтора часа… — морщилась я.
— У НАС вылет через полтора часа, — поправил он меня сухо.
Я несколько секунд осознавала его слова, потом чуть выпрямилась, чтобы прошептать ему в ухо:
— Я не могу никуда с тобой лететь — я без трусов…
Черты его лица притягательно заострились, глаза заблестели. Зверь шумно выдохнул и облизал губы — выбила его из равновесия.
— Мы купим тебе трусы, — пообещал глухо.
— В аэропорту?
Говорить о всякой ерунде казалось сейчас самым правильным, потому что спрашивать его, куда он меня тащит и зачем, было страшно.
— Нет, мы туда не попадем. Положись на меня…
— Ты не оставляешь другого выбора.
— Правильно.
— Задницу щиплет… — невозмутимо вздернула бровь.
— Потерпи, — его невозмутимость была снова при нем, — я не могу зализывать ее здесь.
Теперь «выбило» меня, стоило только представить эту картину. Хотя куда уж больше…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Вылезала я из машины комично — одергивая и придерживая платье. На взлетной полосе оказалось холодно, ветер пронизывал насквозь, и Аарон сразу повел меня к трапу частного самолета.
Спохватилась, что нужно позвонить Банни, но тут же забыла — ступеньки трапа в коротком платье и без трусов были нетривиальной задачей.
— Пошли, — прижал к себе Зверь, обхватывая за талию, и едва ли не внес в салон. — Располагайся. — Поставил меня в… мини-холле? А сам сбежал обратно по ступенькам.
