Глава XIII
Нужно было обладать большим воображением — а Желтая Тень им безусловно обладал, — чтобы изобрести систему оков столь «эффективную», которую создал Минг. Темница сама по себе не отличалась от других: узкое помещение, низкие сводчатые потолки, толстые стены и тяжелые металлические решетки вместо двери. Но сами оковы были дьявольски просты. Речь шла о двух нормальных обыкновенных цепях с кольцами, куда вставлялись кисти рук. Но все дело в том, что они располагались, приковывая узника, на разной высоте. Одна была в двадцати сантиметрах от пола, а другая — в двадцати сантиметрах от свода. Браслет одной застегивался на левой, другой на правой руке, так что она оказывалась задранной вверх. Даже, если узник хотел сесть на пол, правая цепь не позволяла ему этого сделать. Если он хотел выпрямиться, то этого ему не давала левая цепь, заставляя его оставаться перекошенным. Несчастный должен был постоянно быть в неестественном положении, полусогнутым набок, с поджатыми ногами. Днями и неделями ему нужно было находиться в неестественной позе, не имея даже возможности заснуть, мучимый усталостью и болью в позвоночнике. Такой режим, как утверждал Минг, сламливал сопротивление самых упрямых в очень короткий срок.
В этой-то противоестественной позиции и оставили Билла стражники. Сначала он даже не чувствовал особого дискомфорта. После тех страданий, которым подвергли его змеепоклонники, это вроде бы было не столь страшно. Его к тому же постоянно преследовала мысль о провале, который он потерпел в борьбе с Желтой Тенью, и это повергало его в глубокое уныние.
Но прошли минуты, потом часы. Несмотря на всю свою физическую крепость, Билл почувствовал боль в груди и позвоночнике, но цепи заставляли его держаться в этом болезненном положении. Боль ударяла в затылок, переходила в ноги.
Много раз он пытался всем телом повиснуть на цепи, чтобы вырвать её из стены, но все напрасно. Так он и застыл, задыхаясь, перекошенный, как ревматик. Кровь стучала в виски.
Время сочилось капля за каплей в вечность. С регулярными интервалами звучали шаги стражников, проходящих по гулким плитам рядом с решеткой. Они удалялись, потом возвращались с снова удалялись. Но вот, в какой-то момент, они приблизились к решетке и смолкли. Прошли ещё минуты, и вдруг в замке решетки повернулся ключ. Резкий свет электрического фонаря больно ударил в глаза, и Билл услышал голос человека — голос, который он слишком хорошо знал и теперь мог услышать только в кошмарных снах — прошептавший:
— Скорее, Таня, освободи его!
Зазвенел ключ. Кто-то возился с его цепями, которые резко спали.
В полусознании Билл скатился на пол, постанывая от боли, и почувствовал, что его переворачивают на живот. Умелые руки массируют ему спину, бока, затылок, ноги. И в то же время тот же самый голос проговорил:
— Мужайся, Билл, старина… Мужайся… Восстанавливай скорее свои силы… Мужайся, старина.
Боже! Этот голос… Знакомый голос.
«Нет, невозможно, — подумал шотландец. — Я брежу… Этого просто не может быть… Этого НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!»
Боль медленно отпускала его, уходила из поясницы, кистей, затылка. Он уже сам перевернулся на спину. В свете стоящего на полу фонаря увидел мужчину и женщину. В женщине узнал поводыря, а в мужчине, как и предполагал, слепого прокаженного. А тот прошептал Баллантайну:
— Ну что, дружище, начинаешь чувствовать себя нормальным человеком?
На этот раз шотландец понял, что он не бредит. Этот голос он узнал бы из тысячи, и тут Билл зарыдал.
— Так это правда?! — бормотал он захлебываясь. — Вы… это вы… командан?
— Конечно, это я, Билл, кто же еще… Но перестань называть меня команданом!..
И тут колосс почувствовал, что горло его перехватило и сердце рвется из груди. Прокаженный, склонившийся над ним, это его друг и брат, Боб Моран, которого он считал мертвым.
— Это же невозможно, командан! — шептал шотландец. — Я же видел собственными глазами, как вы пали под пулями Минга! Это невозможно!..
— Все в этом мире возможно, Билл. Ты же видишь меня во плоти. Может, и не слишком хорошо выгляжу, но живой… И мадемуазель, которая отперла твои оковы, это — Таня… Таня Орлофф… Ты помнишь ее?.. Но постарайся вспомнить… Ладно, мы и так потеряли много времени… Нужно бежать, как можно скорее! Поднимайся! Ну, поднимайся же!..
Мысль о том, что его друг жив, сразу придала Биллу силы. Несмотря на то, что боль ещё не совсем ушла, он пошатываясь встал самостоятельно.
— Но, командан! Объясните же… Как?
— Позже, Билл, позже, — ответил прокаженный. — Сейчас только одно — удираем.
— А охрана?
— Я о ней позаботился, — объяснил Моран. — Я разложил её по углам, предварительно оглушив. А когда они придут в себя, мы будем уже далеко…
Баллантайн вздрогнул.
— Оглушили их! — воскликнул он. — Тогда уже поднята тревога… У этих людей вживлены маленькие передатчики в основание черепа…
— Об этом не беспокойтесь, — вмешалась Таня Орлофф. — Мин проделывает такие штучки с сообщниками, которым не слишком доверяет. А темницы охраняют наиболее фанатично преданные ему люди, которых хоть режь на куски, не предадут своего хозяина.
Билл не настаивал. Таня была племянницей Минга, и кому, как ни ей, лучше всех знать привычки своего дядюшки.
— Ну, что! — бросил Моран. — Надеюсь, что нас здесь больше ничего не удерживает… Двинулись!..
Один за другим во главе с Таней Орлофф трое выбрались из темницы.
Ночь подходила к концу и все в крепости должны ещё были крепко спать. Таня вела их подвалами, в которых и днем-то мало кто бывал. Эти оба обстоятельства способствовали их бегству через лабиринты коридоров, переходы и лестницы, вырубленные в скале во время строительства крепости. Наконец они достигли круглого сводчатого зала, в центре которого находилась грубо сделанная статуя Будды, погруженного в размышления.
Встав на колени, Таня повернула завиток орнамента на пьедестале статуи, которая повернулась вокруг оси, открывая черную дыру и первые ступени каменной лестницы, ведущей вниз. Спустившись на двенадцать ступеней, Таня тронула другой рычажок, и статуя встала на место. Им пришлось спуститься ещё на полсотню ступеней, прежде чем добраться до входа в туннель, длинный и сырой.
— Вперед, — скомандовал Боб. — Сейчас мы в относительной безопасности, поскольку Минг не подозревает, что Таня — наша союзница, и он не может догадываться, что мы пойдем этим путем. Тем не менее, нам нужно выбраться как можно скорее и подать доктору Партриджу сигнал к атаке.
Билл удивлялся все больше и больше.
— Вот так раз! Что же там делает Партридж? Я-то думал, что…
