своей любовью к Кузьмину. Прошло больше месяца, и получите сюрприз».
Тест оказался положительным. В последний рабочий день перед отпуском она пошла на приём. Диагноз: беременность шесть недель. «Мне двадцать четыре года. С одной стороны, рожать как бы рано, а прими я решение об аборте, позже может не получиться, — думала она, присев на скамейку. — Жильё и работа у меня есть. Справлюсь ли одна? Ладно. Об этом стоит ещё подумать. А что теперь делать с отпуском. Лететь к Егору и делать вид невинной простоты я не смогу. А вот позвонить надо обязательно», — она набрала номер Егора.
— Привет! Не занят?
— Рад тебя слышать. Ты пошла в отпуск?
— Пошла, но не прилечу к тебе, — она тяжело вздохнула.
— У тебя что-то случилось?
— Я сегодня подтвердила свой предварительный диагноз о беременности. А звоню, чтобы ты понял причину моего отказа.
— Не хочешь вешать на меня чужого ребёнка?
— Это было бы не честно.
— Что будешь делать?
— Пока не решила. Надо подумать.
— Черновы знают?
— Нет. Ты не делись с ними этой информацией. Я сама.
— Алёна, прими правильное решение, чтобы позже не жалеть. Будет нужна помощь или поддержка — звони.
— Я знала, что ты меня поймёшь. Спасибо.
— Береги себя.
Закончив разговор, она поднялась и неторопливо зашагала к остановке маршрутки. Стоя на переходе, почувствовала, что свет в глазах постепенно меркнет, и она проваливается в пустоту. Очнулась в машине скорой помощи.
— Что со мной? Я беременная.
— Очнулась, уже хорошо. А что с тобой доктора в больнице выяснят. Тебя вынули из-под колёс. Не затормози мужчина так резко, покалечилась бы, хотя и скорость была небольшой.
После всех обследований и осмотров, на которые ушли не меньше двух часов, её хотели оставить в больнице на сутки, но Алёна категорически отказалась.
— Если всё нормально, я поеду домой. Буду себя чувствовать плохо, обращусь в больницу.
— И как вы будете добираться домой?
— Вызову такси.
— Там мужчина в коридоре ждёт результатов вашего обследования и сотрудник милиции.
— Спасибо. Я разберусь, — она вышла на ватных ногах и увидела двух мужчин, один из которых был в форме. — Водитель не виноват, — сказала она негромко. — Я беременная. Мне стало плохо, я потеряла сознание, стоя на переходе, и могла упасть на проезжую часть. Ему спасибо сказать надо, что не переехал.
— Значит, претензий нет?
— У меня к нему нет, а у него ко мне не знаю.
— Распишитесь, Алёна Сергеевна, и будьте осторожны.
— Спасибо. Вы меня извините, что заставила поволноваться.
— Как ты себя чувствуешь?
— Не знаю что сказать. В голове туман, в ногах слабость. Есть синяки и ссадины, видимо, от встречи с землёй, но с малышом всё в порядке.
— Ты где живёшь? Тебя есть, кому встретить?
— Живу на улице Русская, а встречать меня никто не будет. Я живу одна. Вызову такси и меня доставят по адресу.
— Я тебя отвезу. Не спеши и возьми меня под руку для страховки. Машина стоит прямо у входа. Я слышал, тебя Алёной зовут, а я Егорьев Дмитрий Алексеевич. Тебе лет сколько? — спросил он, выезжая со двора больницы на проезжую часть.
— В июле исполнилось двадцать четыре, — ответила она. Ей показалось знакомым сочетание имени и фамилии. — А у вас дети есть?
— Двое. Сын твой ровесник, а дочь на год моложе. Учишься?
— Работаю три года в аудиторском бюро после университета.
— Я тоже считал чужие деньги, пока не заработал свои. Учился в институте потребительской кооперации. Теперь у меня свой маленький бизнес и офис в офисном центре, где твоё бюро.
— Моя мама тоже училась в вашем институте.
— В каком году?
— Она перешла на второй курс, когда я родилась. Вам знакома Лена Исаева? — она внимательно наблюдала за водителем.
— Не помню. Столько лет прошло, — ответил он и несколько смутился.
— А мне кажется, вы вспомнили. Не волнуйтесь, вам сегодня и так досталось. Мне ничего от вас не нужно. Спасибо, что подвезли. Будьте внимательны на дороге. Прощайте, — она вышла из машины. «Зачем я сказала это? Кто меня тянул за язык? А если он не причастен к истории моего рождения? Как он должен себя чувствовать? Дура ты набитая, Алёна Сергеевна. Тебе плохо, и ты готова сделать несчастными окружающих? — думала она, входя в квартиру. — Мне нужно побыть одной. Куда от всех спрятаться? Я же могу поехать на малую родину. Туда не бывает проблем с билетами. Три года назад продали бабушкин дом, а, кажется, целая вечность прошла. Всего десять часов и на месте. Решено! Звоню подруге мамы, собираю вещи и еду».
Вечером зашла Настя.
— Чем занимаешься?
— Хочу исчезнуть на два-три дня. Что-то потянуло на малую родину.
— Ты пошла в отпуск? К Егору летишь?
— С понедельника я в отпуске. К Егору не лечу, и он об этом знает. Я звонила ему.
— У тебя всё в порядке. Чем это пальто не то?
— Ты угадала — фасон и размер не для меня. Настя, зачем хорошему человеку лгать?
— Будешь ждать принца на белом коне?
— Ты подруга, что к Стасу испытываешь?
— Я его люблю.
— А мне советуешь притворяться и морочить голову хорошему человеку. Это не честно. Насколько меня хватит? Ты хочешь меня видеть замужем, но несчастной или без мужа, но счастливой?
— Извини. Я надеялась, что у вас с Егором всё получится. У меня новость — нам квартиру выделили. Там ремонт требуется, но к зиме можно будет переехать. Скучать не будешь?
— Буду. Я привыкла к вам за семнадцать лет. Мы каждый день с тобой видимся. Так было и с Юлей. Мы в ответе за тех, кого приручили, — она улыбнулась.
— Приручила нас всех твоя мама. Алён, ты не думала о том, что мы, дружа столько лет, ни разу не поссорились. Это её заслуга. Да, у каждой из нас были личные секреты, но со временем мы их раскрывали друг другу. Не было ни обид, ни ревности, ни зависти. Мне всегда хотелось бывать здесь, хотя дома меня не обижали. Ты была на кладбище?
— Была. Памятник получился, как обещали. Сделали всё, что положено.
— А где ты остановишься, поехав на малую родину?
— Позвоню маминой подруге, с надеждой, что она жива. Ей лет шестьдесят. В крайнем случае, остановлюсь в гостинице. Не такая там и глухомань.
— Ужинать с нами будешь?
— Спасибо, Настя. Есть не хочется.
— Не нравишься ты мне подруга.
— Я сама себе не нравлюсь, но думаю, пройдёт.
Алёна позвонила Варваре Михайловне и та встретила её на вокзале.
— Думаете, я всё забыла и не нашла бы дороги? — говорила
