— Так… Пошла на хер отсюда, шалава великобельская!!! — Он махнул рукой, зацепив стопку листов с распечатанным текстом. Листы, словно белые чайки, закружили по комнате и медленно приземлялись на пол.
— Аркадий… Вы что?!
— Не вы, а ты! Уматывай в свое «Убежище», сопля зеленая! В общаге ей скучно! В цирк иди, там весело!
— Но… ты же… сам… Монпансье… Коньяк… Прекратив дискуссию, он схватил слегка сопротивлявшуюся Катю за руку и выволок на площадку.
«Пидор!» — услышал Аркадий, захлопнув дверь.
Но это его не тронуло. Волновало другое. Что теперь делать?!
Для начала — проверенное средство. Открыл бар, схватил вторую бутылку «Багратиона», зубами вырвал пробку, сделал несколько глотков. Занюхал компьютерной мышкой.
«Что он там хотел?… Эй, как тебя… Основатель! Чего, спрашиваю, ты там хотел?! Какие тебе доказательства нужны?! Помог бы лучше последнюю сцену написать. Концом света все угрожать горазды! А мне сегодня текст сдавать!» Аркадий поставил бутылку, постарался взять себя в руки. Сел на диванчик. Гул в голове мешал сосредоточиться.
«Предлагает отправиться куда захочу… А куда я хочу? В Диснейленд я хочу. Не был никогда… С горки прокатиться… Может, сгонять напоследок?…
Кто он такой? Господь Бог? Вроде говорил, что да. И что с того? Я, может, тоже бог, хоть и не умею фокусы с дверьми показывать…»
Вспомнилась фраза одного французского писателя: «Только Бог и сценаристы повелевают человеческими судьбами, но никто не знает их в лицо».
«Да, я тоже повелеваю судьбами! Хочу убью, хочу воскрешу! И даже Бога могу сделать простым смертным, а смертного сделать Богом! Я круче в тысячу раз! Несколько ударов по клавишам, и раб превращается в господина, нищий в богатого, больной в здорового! Слабо тебе так, Основатель?… Может, посоревнуемся? Молчишь?!»
Аркадий снова начал закипать.
«Никто не знает нас в лицо? Так давай исправим это положение. Ты увидишь меня, я тебя. Выпьем (по рюмашке на брудершафт, подискутируем о смысле жизни. Через чат-то как-то не по-человечески. И не по-божески. Ну что, готов принять гостя? Накрывай поляну!»
Он вытер рукавом пиджака мокрый от дождя лоб, встал с дивана, взял бутылку и решительно шагнул к двери. Судя по расположению петель, она открывалась наружу. Достаточно повернуть ручку и толкнуть.
«Я хочу попасть к Основателю», — словно волшебное заклинание произнес про себя Аркадий и взялся за ручку.
Но она не двигалась.
— Что, не пускаешь? — Он еще раз безуспешно подергал ручку. — Боишься? Какой же ты, в задницу, Основатель?! Открывай! Ну!.. Я же петли срежу! У меня «болгарка» есть!
Основатель не желал никого впускать в свои апартаменты. Ничего удивительного, это его святое право. Никто не должен его видеть. Как в старом анекдоте про художника. «Что вы нарисовали?! Где вы видели Бога в ботинках?!» — «А где вы видели Бога без ботинок?»
— Нет, ты меня впустишь! За базар отвечать надо! — Аркадий отступил на пару шагов и с разбегу ударил плечом в дверь.
С таким же успехом он мог ударить в Кремлевскую стену. Не достучишься.
— Открывай! Открывай, слабак! — Кулаком он въехал по обшивке, затем опять отхлебнул из бутылки. — Я тебе сейчас объясню свое предназначение! Конец света он, видишь ли, задумал!
Аркадий повернулся, снова отступил к столу, чтобы совершить очередную попытку штурма. Сценаристы, вперед!..
Нечаянно наступил на валявшийся на паркете лист сценария и поскользнулся. Нога пошла вперед, он, соответственно, опрокинулся назад, прямо на дверь. («”Багратион” — почувствуй вкус победы!»)
Но, прежде чем удариться о дверь, он успел произнести про себя вполне уместную в таких случаях фразу:
— Твою мать! Сценарий долбаный!
Дверь неожиданно распахнулась, и Аркадий с криком полетел вниз…
* * *
— Лис, здесь еще один! В сортире прятался!
— Я ж говорил, проверь!
— Да я проверял! Вроде не было! В бачке, наверно, сидел.
— Волоки к остальным! Обыскать не забудь!
Первое, что увидел перед собой Аркадий, была чья-то рожа в маске белочки. Второе — ствол помпового ружья, нацеленный ему в лоб. И третье — дверь с табличкой «М», из которой он, собственно, и вывалился.
«Опять белочка!»
Пока он соображал, куда провалился, здоровенная рука в перчатке вывернула его карманы. На пол полетели связка ключей и упаковка таблеток для повышения потенции «стойрофен», рекламу которых постоянно крутили по ТВ. Как в его пиджаке оказались пилюли, Аркадий понятия не имел, он пока не жаловался на проблемы с потенцией.
Бумажник с деньгами переместился в ветровку «Белочки».
— Алло, уважаемый, в чем дело?! Отдайте бумажник!
Он попытался вырваться, но тут же получил ружейным прикладом по левой почке, взвыл от боли и больше не сопротивлялся. Второй удар, теперь уже тяжелым ботинком в нижнюю часть поясницы, опрокинул его на мраморный пол холодных тонов. Он заскользил вперед, пока не уткнулся в женскую ножку правильной формы. Поднял глаза. Лицо тоже правильное. Очень правильное. И сильно испуганное.
— Вы не ушиблись?
Ей было не больше двадцати пяти. Короткая, аккуратная прическа. Блондинка, стройная фигурка, голубые глаза, аромат Елисейских Полей, яркая помада, глубокое декольте, прикрытое легким шарфиком. Мини-юбочка, высокий каблучок. Классика жанра.
— Не ушибся.
Аркадий сел на пол, потер бок и, наконец, огляделся.
Он находился в зале какого-то банка, если судить по застекленным стойкам с соответствующими надписями. Банка небольшого по размерам, но достаточно зажиточного — зал был отделан дорогими материалами, украшен старинной люстрой, а потолок позолоченной лепниной.
Метрах в десяти от него, на полу в осколках стекол спиной кверху лежал секьюрити. В районе головы лужа крови веером. Именно «в районе», потому что самой головы просто не было. Так, кровавые ошметки… Часть мозга бедняги прилипла к стенду с объявлениями и рекламой выгодных кредитов. Видимо, стреляли в упор…
Входную дверь подпирал опрокинутый стол. Возле которого с поднятыми руками стоял молодой мужчина в банковской униформе. Живой щит. Жалюзи на окнах были плотно сдвинуты, но, судя по пробивающемуся сквозь них свету, сейчас был день.
Вдоль центральной стойки, на полу, словно окурки в пепельнице, закрыв головы руками, сидели и лежали человек семь в такой же униформе и пяток клиентов. Персонала явно маловато, в солидных банках трудится гораздо больше народа. Да и охранников с десяток, не меньше, а тут всего один. Впрочем, возможно, сегодня выходной либо это маленький банк.
Некоторые женщины плакали, но никто ничего не говорил, видимо, получили приказ заткнуться. Над ними, с помповым ружьем наперевес, возвышался «Белочка». Еще двое, соответственно, «Мишка» и «Зайчик», перегружали деньги в рюкзаки из металлических ящиков, которые приносил из хранилища «Кот». Последний боец в образе лиса наблюдал за улицей, держа на мушке пистолета затылок клерка. Возможно, в хранилище был еще кто-то, взламывавший ячейки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
