Читаем без скачивания Хворый пёс - Карл Хайасен

И хотя после свадьбы лучезарный облик мужа померк, привязанность Дези к собаке лишь окрепла. И вот теперь Магарыч-Макгуин находился на попечении неуравновешенного молодого человека, который и в самом деле мог быть маньяком, а Дези никак не удавалось убедить Палмера, что все это правда. Через несколько дней «Федерал Экспресс» доставил к вечеру бандероль. Дези гадала, что мог прислать Твилли Спри, чтобы «заставить поверить» ее недоверчивого мужа? Наверное, какую-нибудь фотографию, где собаке явно что-то угрожает. Но какую? Пес привязан на железнодорожном переезде? Он связан, а к его голове приставлен револьвер? У Дези внутри все сжималось от этих картин.

Палмер вылетел из Таллахасси поздним рейсом и добрался домой лишь к половине двенадцатого, когда Дези уже легла. Она слышала, как он прошел к себе в комнату, где лежал пакет, и открыл верхний ящик стола — там хранились позолоченные ножницы. Еще мгновенье стояла тишина, а потом раздалось душераздирающее блеянье, совершенно не характерное для Стоута, хотя издавал этот звук именно он.

Дези влетела к нему в комнату и увидела, что он стоит перед столом и судорожно тычет перед собой ножницами.

— Что случилось, Палмер?

— Йаааааа!!! — вопил Стоут.

Дези заглянула в конверт. Сначала подумалось, что в нем скомканный носок — тонкий, залоснившийся черный носок. Что за бред? Дези вынула бархатистую штуковину, которая вдруг показалась знакомой, и вот тут закричала сама.

Это было отрезанное собачье ухо. Ухо большой собаки. Черного Лабрадора.

Дези выронила ухо, и оно мертвой летучей мышью порхнуло на затертый ковер.

— Господи, — ахнула она.

Стоут побагровел, вздрогнул и метнулся в ванную. Дези яростно колотила в дверь, перекрикивая его приступы рвоты:

— Теперь ты мне веришь? Что скажешь, Палмер? Поверил наконец, сукин ты сын?!

9

Твилли скучал по Макгуину. Вспоминались его пыхтенье, теплая шерсть с мускусным запахом.

Он всего лишь собака, думал Твилли. В детстве у меня не было никаких животных, даже рыбок. И чего я так переживаю из-за треклятого пса?

Два дня Твилли колесил по дорогам, обследуя окрестности. Проехал Окичоби-роуд на западе Дейда. Санрайз-бульвар в Форт-Лодердейле. Шоссе Дикси на севере Майами. Автостраду от Кендалл-драйв до Флорида-Сити. И все время скучал по Макгуину.

— Совсем размяк, — бормотал Твилли. — Определенно рассиропился.

На третий день он все же нашел, что требовалось, и затем приехал в ветлечебницу. Кудрявая дама в розовом халате встретила его в приемной и провела в кабинет доктора Уиткома. Ветеринар, разговаривая по телефону, кивнул Твилли на стул. Розовая дама вышла, прикрыв за собой дверь.

Врач положил трубку, и Твилли спросил:

— Ну как?

— А вот гляньте. — Ветеринар достал из верхнего ящика стола маленький кругляш и передал Твилли. Тот покатал его на ладони. Видеть эту штуковину на рентгене — одно, а держать в руках — совсем другое. Пригоршня вины.

Стеклянный глаз чучела.

— Есть какие-нибудь соображения, — спросил доктор Уитком, — как ваш пес мог это заглотнуть?

— Черт его знает, — ответил Твилли. — Говорю же, я нашел собаку несколько дней назад.

— Лабрадор схапает все, что плохо лежит.

— Это уж точно.

Теперь Твилли все понял: это он виноват, что собака заболела. Если б он не выковырял глаза у чучел, Макгуин бы их не проглотил.

Что ж Дези-то ничего не сказала? Знай он про операцию, вернул бы собаку Стоуту. Твилли чувствовал себя погано.

— Вы только представьте — искусственный глаз! — говорил доктор Уитком.

— Он застрял у него внутри?

— Да, и основательно. Довольно глубоко в выводящих путях.

— Господи! Бедняге потребовалась еще одна операция?

— Нет, мистер Спри. Слабительное.

Дверь распахнулась, и в кабинет вперевалку вошел Макгуин с волочащимся поводком. Он дважды радостно крутанулся вокруг себя и ткнулся мордой Твилли между ног — так обычно приветствуют лабрадоры.

— Сильнодействующее слабительное, — добавил врач. — И приличная доза.

Твилли тискал пса и чувствовал, как толстый, словно коровий, язык мусолит ему ухо.

— Теперь с ним точно все будет в порядке?

— Все будет хорошо, — ответил доктор Уитком. — Только довольно скоро потребуется снять скрепки с живота.

Твилли достал скомканную кучку отсыревших банкнот, отсчитал пятидесятками тысячу долларов и вручил ветеринару.

— Это слишком много, мистер Спри.

— Не много.

— Но...

— Возьмите и не спорьте. Может, кому-нибудь в следующий раз не хватит денег, вот вы...

— Это хорошая идея. Спасибо.

Он проводил Твилли с Макгуином до парковки, где пес методично оросил покрышки пяти машин новейших моделей, включая докторскую.

— У меня к вам просьба, — сказал ветеринар. — Насчет искусственного глаза. Мистер Спри, не могли бы вы оставить его для моей коллекции?

— Смотря что за коллекция.

— «Удивительные штуки, проглоченные собаками», — пояснил доктор Уитком. — У меня уже есть дверные пружины, серьги, авторучки, зажигалки и ключи от машины. Одна собака, кстати, лабрадор по кличке Рэчел, проглотила сотовый телефон! Самое смешное — он звонил у нее в желудке. Вот так хозяева и узнали, что произошло.

Твилли достал из кармана рубашки глаз от чучела буйвола. Подбросил на ладони и отдал ветеринару:

— Владейте, док.

Улыбаясь, доктор Уитком покрутил стеклянный глаз.

— Вот ведь шалопай! Как же он до него добрался?

Твилли пожал плечами:

— Шалопай!

Почему же он беспрестанно думал о Дези?

Особенно о ее шее — белоснежном скате от мочки уха со сверкающей жемчужиной до ключицы. Твилли питал большую слабость к женской шее. Последний раз одна шейка, вот такая же соблазнительная, как у Дези, чуть его не прикончила.

К этой шейке было приторочено тело женщины по имени Люси. Твилли еще не знал о ее увлечении фармакологией, пристрастии к выпивке и биполярных расстройствах. Он знал одно: у Люси просто потрясающая шея, и ему позволяют тыкаться в нее носом. Девушка была так мила, что переспала с Твилли, и следовательно, он немедленно влюбился и переехал к любимой. Они были знакомы шестнадцать дней.

Оказалось, что с Люси не все в порядке. Она принимала кучу лекарств, которые сама себе назначала, и запивала их джином «Бомбей». Бывали дни, когда Люси казалась счастливейшим человеком на планете, просто радость взору. А бывали другие, когда она представала жутким неистовым монстром с параноидальной страстью к оружию. Твилли еще не доводилось встречать женщину, которой так нравилось все, что стреляет. У Люси было полно оружия, в основном полуавтоматического. «Мой отец был полицейским», — пыталась объяснить она. Когда Твилли попадалось что-нибудь из ее арсенала, он тайком выносил это из дома и выбрасывал в ближайший канализационный люк. Но у Люси всегда имелось наготове что-то другое; оставалось тайной, где она все прячет. Бывало, она палила в телефонный аппарат, порой доставалось телевизору. Раз выстрелила в тостер, когда Твилли готовил завтрак. Потом расстреляла компьютер, потому что один ее поставщик-наркоман прислал по электронной почте сообщение — мол, у него кончился «перкосет». [15] Тем же полуднем Люси вломилась к соседям и пристрелила их попугая за то, что орал, когда она прилегла вздремнуть (ей требовалось прикорнуть несколько раз на дню). Ее забрали в полицию, но никаких обвинений не предъявили, поскольку она тотчас выплатила компенсацию убитому горем хозяину птицы и согласилась пройти обследование. Врачи сочли Люси идеалом душевного равновесия, обаятельной девушкой, которая все сознаёт и раскаивается в проступке. К тому же она счастлива. Им редко встречались столь счастливые пациенты. Ну да, им-то не приходилось с ней жить.

К чести Люси, она никогда не пыталась намеренно застрелить Твилли, но несколько раз по неосторожности чуть его не уложила. Несмотря на богатейший оружейный опыт, она была на удивление паршивым стрелком. Твилли провел с Люси под одной крышей три жутких месяца, и все же страстное желание уткнуться лицом в ее шею перевешивало страх схлопотать пулю. Позже до него дошло, что это еще одно грозное подтверждение: он отнюдь не проницателен.

Твилли определял, какой сегодня Люси вернулась домой, лишь поцеловав ее в шею, что всегда первым делом и происходило. Если это была «Счастливая Люси», она вздыхала и крепко к нему прижималась. «Биполярная Люси» отшвыривала его, устремлялась к шкафчику с лекарствами, а после хватала джин. Затем появлялась пара заряженных пистолетов. Большинство парней благоразумно смылись бы после первой же сцены с пьяной стрельбой, но Твилли остался. Он был без ума от «Счастливой Люси» и искренне верил, что сможет ее вылечить. При появлении «Биполярной Люси» единственно разумным действием было улепетывать, как ошпаренный грызун, но Твилли этого не делал. Наоборот, он топтался на месте, успокаивал, улещивал и пытался пробиться к Люси. Старался ее разговорить и всем сердцем желал поддержать, когда ей плохо. И потому чуть не погиб.