Дочь Септенгундуса погибла, ненавидя его, в грохочущем хаосе обрушившегося истукана в Ледяном крае. Но вот она, как живая, вернулась к нему в пугающем видении, проступившем сквозь черты Нордики Огнегривой.
Брэк, скривившись, отвернулся от колдуньи — ему были отвратительны ее манеры: обрекая его на смерть, она одновременно делала ему недвусмысленные, грязные предложения. Тело Брэка заблестело от пота, он тяжело задышал, так как близко подошел к постижению той важной истины, что никак не давалась ему… Впрочем, вздор! На него просто повлияло сходство предложений Арианы и Нордики — обычное совпадение. Разве не так?
Нордика же выглядела неуверенной. Пока она колебалась, Брэк решил, что настал момент для решительных действий, — он и так уже слишком долго ждал. Он обвел глазами комнату в поисках предметов, которые можно было бы использовать как оружие. Невмоготу было дольше выносить рыжеволосую ведьму, терпеть, когда с тобой обращаются как с цепным псом, вроде Алой Пасти, в человечьем обличье, готовым на любые трюки, дарующие благосклонность хозяйки, до тех пор, пока они доставляют ей удовольствие. Колдунья не дала ему осуществить это намерение. Она резко отстранилась от него, так что волосы хлестнули его по лицу, обдав все тем же приторно-гнилостным духом.
— Тебе что, неприятно мое предложение? Разве я столь уродлива?
— Внешне? Нет. Но глубоко внутри… внутри ты…
С языка его готово было сорваться крепкое площадное словцо. Нордика догадалась, лицо ее потемнело. Гнев затуманил взор.
— Здесь госпожа я! И не потерплю такого!
Брэк опешил. Он подумал, что девушка сейчас бросится на него с кинжалом, и приготовился защищаться. Но вместо этого она пронеслась мимо него и подбежала к декоративной решетке, прикрывавшей одну из стен. Тронув резную деревянную панель, она поспешила по ведущим вверх ступеням открывшегося в толще камня тайного прохода и в мгновение ока исчезла из виду.
— Гвардейцы! Сюда! Мечи наголо!
Брэк остался в одиночестве. Он был совершенно сбит с толку. Где-то в каменных коридорах снаружи перекликались солдаты Нордики. Потом раздался еще один, отличный от других крик — крик страха. Брэк кинулся к лестнице. Вот он, шанс вырваться…
На полпути он резко остановился — в проход толпой ввалились стражники, толкающие перед собой упирающегося человека. Одежда на пленном была разорвана, а у гвардейца, подгоняющего его слева, в руке виднелся лоскут черной ткани с серебряной отделкой. Человеком этим был Тамар Зед. Нордика появилась вслед за солдатами, обошла их и остановилась перед раскрасневшимся магианцем. Тот махнул рукой в сторону воинов:
— Эти наглые собаки посмели прикоснуться ко мне!
— По моему приказу, — отрезала Нордика. — Когда я показала тебе глазок в решетке, магианец, то сделала это лишь для того, чтобы мы сообща могли наблюдать за работой отца здесь, в кабинете.
Магианец покраснел еще сильней. Нордика обратилась к Брэку, указывая на решетку:
— Смотри, варвар. Третий промежуток в правом ряду. Отверстие ведет в крохотную каморку, примыкающую к этой комнате. Минуту назад мне почудилось, будто там мелькнуло что-то белое, словно соглядатай прильнул к глазку. Я не ошиблась.
Брэк разглядел небольшую дырочку в решетчатой панели лишь теперь, когда ему подсказали, где искать. Магианец тем временем оправился от неожиданности, расправил плечи и выглядел даже более высокомерно, чем обычно.
— Так он подглядывал за нами? — спросил варвар.
Нордика кивнула:
— Он утомил меня своей дурацкой ревностью.
— Да. Я был дураком, веря всему тому, что ты говорила мне! — воскликнул Тамар.
— Особенно когда говорила, будто ласки твои дарят мне наслаждение? — Нордика опять усмехнулась в привычной своей манере. Она подошла к магианцу и коснулась его щеки. — Возможно, когда-то так и было. Но теперь… нет. — Она без всякого предупреждения вдруг глубоко вонзила ногти в его плоть.
Магианец закричал, а девушка со смехом отпрыгнула в сторону. На щеке Тамара выступила кровь.
— Ответь мне, с чего это тебе вздумалось шпионить за мной? — потребовала колдунья.
Черные брови Тамара сошлись к переносице. Он тронул пальцами окровавленную щеку.
— Почему ты унижаешь меня перед ним, Нордика? — невнятно проговорил он. — Заклинаю тебя, не веди себя так. Не позорь меня.
— Да кто тебя позорит, ревнивый идиот? Ты сам позоришь себя!
Тамар был настолько удивлен, что еле нашел в себе силы ткнуть пальцем в Брэка.
— Поверить не могу, что ты кривляешься и позируешь перед этим… этим ублюдком, этой деревенщиной с тупой рожей!
— Зато мужского в нем больше, чем ты мог бы обрести за десять жизней!
Ведьма явно переборщила. Тамар, не сдержавшись, сделал два быстрых шага вперед. Нордика подала сигнал гвардейцам. Дротики солдат блеснули на свету, готовые к броску. Магианец, заметив движение уголком глаза, застыл на месте. Снедающая его страсть отлилась в обличительных словах:
— Обращаться со мной так, зная о моих чувствах по отношению к тебе… — Тамар осекся и замолчал, злобно глядя на острия копий.
— А что бы ты сделал с чужаком на моем месте? — глумясь, поинтересовалась она.
— Убей его, — выдохнул Тамар. — Скорми Алой Пасти.
— А что, если я откажусь? Что ты будешь делать тогда? Уберешься ты, наконец, из моего дома? Что-то я сомневаюсь. Ведь только я одна знаю секрет. Одной мне известно, как провести все последние — важнейшие — фазы ритуала: как призвать ветер, как заполучить жизненную силу жертв… И разве сможешь ты забыть удовольствия, что я дарила тебе? Кто знает — может, я не так уж и зла, чтобы совсем лишить тебя их?
Несколько бесконечных секунд Тамар Зед пожирал глазами Нордику. Во взгляде его читалась любовь пополам с ненавистью. Потом он прошептал дрожащим, срывающимся голосом:
— Ты слишком хорошо меня знаешь. И знаешь, что я не в силах покинуть ни это место, ни тебя.
Нордика громко засмеялась — искренне, с удовольствием:
— Иди, Тамар, и никогда больше не давай мне повода уличить тебя в подглядывании, иначе все дураки этого королевства скоро будут шептаться об еще одной смерти.
Запахнув разорванное одеяние, Тамар Зед удалился. Пытаясь сохранить поруганное достоинство, он подымался по лестнице, задрав кверху острый подбородок. Лишь один раз он оглянулся, чтобы посмотреть на Брэка. И черные его глаза обещали варвару такое, рядом с чем даже смерть — ничто.
После ухода магианца Нордика отпустила и гвардейцев. Когда дверь с грохотом закрылась за ними, она, как ни в чем не бывало, указала на подушки в центре зала:
