После смерти Салманасара III на престол взошёл Шамши-Адад V. Этому, как уже сказано, предшествовала грандиозная волна мятежей. Ещё в последние годы правления Салманасара III против него восстал его сын Ашшурданнин, против которого в свою очередь выступил Шамши-Адад. После четырёх лет войны Шамши-Адад одержал наконец победу и смог воцариться. Однако победа далась ему дорогой ценой — он должен был пойти на серьёзные уступки Вавилону, вернуть часть земель и признать верховенство вавилонского царя.
Шамши-Адад V продолжил внешнеполитический курс своего предшественника. В 822 г. ассирийский полководец Мутаррис-Ашшур совершает поход на север и достигает озера Урмия. В следующем году ассирийские войска воюют в Гизилбунде. Армия Шамши-Адада вторгается в Мидию и закрепляет там ассирийское владычество. Что касается Мидии, впервые упомянутой Салманасаром III в 834 г., то она не раз ещё встретится нам далее и сыграет роковую роль в судьбе Ассирии, так что посвятим здесь её жителям пару слов.
Мидийцы были частью индоиранской общности, сравнительно недавно появившейся в поле деятельности ассирийских войск. По крайней мере, шумеры, ассирийцы и вавилоняне с эламитами, совершая в течение периода приблизительно с 2300 по 1150 гг. до н.э. походы в западные окраинные горы Иранского нагорья, судя по всему, не соприкасались с носителями индоиранских и вообще индоевропейских наречий{67}. Поначалу арийские предки мидян, маннеев и персов были пастушескими племенами, разводившими крупный и мелкий рогатый скот и широко применявшими подсобное земледелие. Собственно кочевое скотоводство и объединения кочевых племён не были распространены в их среде до начала I тыс. до н.э. С лёгкими колесницами они познакомились, только оказавшись в Иране. Не были они тогда ещё и настоящими конными номадами. Истощив напрочь одно пастбище, эти полукочевники перебирались на другое. Так, потихоньку, в течение многих поколений, они через направления Западный Прикаспий, а также Теджен-Ге-рируд продвигаются в Иран[20]. Геродот столетиями позже приводит следующую информацию о мидийских племенах: «Племена мидян следующие: бусы, паретакены, струхаты, аризанты, будии и маги. Вот сколько мидийских племен»{68}. Источником благосостояния мидийских племён, как уже сказано, было скотоводство. Со временем, осев на земле, получившей их имя, мидийцы начали извлекать наживу с караванов, передвигавшихся по Хорасанскому торговому пути, который тянулся из глубин Азии на запад и пролегал через их владения. Другим источником преуспевания стала торговля отборными мидийскими конями. Росли как грибы многочисленные высокогорные и долинные селения Мидии, появлялись города.
Тем временем успешно протекают и боевые действия ассирийцев на юге. Здесь идёт борьба с вавилонским царем Мардукбалас-суикби — он был разбит и приведен к покорности. Однако закрепиться в Вавилонии ассирийцам в этот период всё же не удалось. Более того, всё большую силу здесь набирают халдеи.
В правление следующего царя — Адад-нерари III, сына Шам-ши-Адада V и Шамурамат (легендарной Семирамиды), удалось решить сирийскую проблему — под руководством туртана Шамши-илу был наконец-то взят Дамаск. Вернули под контроль и Арпад, отколовшийся было при Шамши-Ададе V. Ассирия выступает гарантом при демаркации границ между всё тем же Арпадом и Хаматом, Куммухом и Гургумом. Источники упоминают успешные походы в Мидию, организованные Адад-нерари и его матерью. Вероятно, войска этого владыки доходили даже до Каспия («моря, где восходит солнце»).
Усиление Урарту и ослабление Ассирии. В описываемый период происходит резкое усиление Урарту. По сути, ассирийцы сами взрастили себе эту проблему, столетиями терроризируя разрозненные племена горцев. Те не только познакомились с ассирийской армией, но и в большом количестве оказывались на исконной территории Ассирии — в качестве пленных, депортированных, рабов. Они постоянно сталкивались с ассирийскими писцами, а кто-то затем сам вливался в их ряды. Многие выходцы из Урарту (Биайнили) служили в рядах ассирийской армии и на грандиозных стройках. Кто-то сотрудничал с ассирийскими властями, вливался в ассирийское общество, кто-то возвращался разными путями на родину, принеся с собой важные знания о политико-административном, военном устройстве южного соседа, об его науке и инфраструктуре.
На стороне Урарту был, конечно же, и горный рельеф этой страны, способствовавший её обороне. Урартские бойцы являлись специалистами по войне в горах. Тут они были в своей стихии. Не раз горные кручи спасали их от яростной мощи ассирийских полчищ. В своё время Разин справедливо отметил характерную тактику урартов: 1) генеральное сражение, 2) в случае неудачи — организованный отход в горные крепости{69}. Иногда приверженность горам помогала урартам, иногда, как в 714 г., обрекала их на тяжёлое поражение. Примером одной из урартских крепостей может служить Тейшебаини, построенная в VII веке до н.э. по указу царя Русы II в честь бога Тешебы. Фундамент крепости (высота 2 м), располагавшейся на холме Кармир-Блур, состоял из базальтовых монолитов, толщина же стен составляла от 2,1 до 3,5 метра. Общая площадь крепости составляла около 4 гектаров. По мнению Пиотровского, при строительстве крепости активно использовался труд военнопленных, рабов и племён, подчинявшихся Урарту, работавших в порядке трудовой повинности. В кладовых крепости находилось значительное количество продуктов, чтобы пережить осаду: 750 тонн зерна, 320–400 тысяч литров вина, множество скота. Но строились не только крепости. Как отмечал Оганесян, объектами урартского военного строительства (а оно осуществлялось государством) «были военные города, крепости, форты-заставы, жилые дома казарменного типа, конюшни, манежи, водоемы для купания лошадей, а также стратегические дороги и мосты»{70}.
Вооружение урартских воинов по многим показателям не уступало ассирийскому. У них тоже было большое количество пехоты, колесниц и всадников. На вооружении имелись бронзовые и железные копья, бронзовые щиты. Ещё в XV–XIII веках до н.э. на Кавказе появляются бронзовые чешуйчатые панцири, в IX–VIII веках до н.э., — железные. Надписи Саргона II упоминают о «бесчисленных закованных в доспех урартских воинах». Что касается урартских колесниц, то они пережили два этапа развития. На первом этапе использовалась колесница малоазийско-хеттского образца, с выгнутым дугой дышлом. Однако на втором этапе, в начале VIII века до н. э, урарты практически подчистую, до деталей, перенимают конструкцию новоассирийской колесницы{71}.
Итак, за столетия борьбы с Ассирией обитатели Урарту взрастили решимость к серьёзному ей противостоянию, многие понимали насущность политического объединения, а необходимые для этого знания они получили от своих же притеснителей. Природные условия и даже внешние обстоятельства (ослабление самой Ассирии) были им на руку. Дело оставалось за малым — кто-то, учитывая все эти факторы, должен был возглавить борьбу. И такие люди среди владык Урарту нашлись.
Опираясь на военное превосходство, цари Ишпуини и Менуа сумели объединить различные мелкие области Закавказья, многие страны были ими покорены, и в результате к северу от Ассирии сложилось сильное, амбициозное государство, которое не собиралось останавливаться на достигнутых рубежах. Урарты наращивали военный потенциал — стада отменных коней, количество и оснащение колесниц. А кони у них действительно были хороши. Не зря определённым рекордом древности считается прыжок с места коня Арцибшга, на котором сидел царь Менуа. Животное прыгнуло на расстояние в 22 локтя (около 11,2 м), что приближает его к современным рекордам{72}.
Уже при Менуа урарты покоряют страну Манна, которая лежала и в сфере ассирийских интересов. Манна, страна маннеев, располагалась к югу от озера Урмия и на прилегающих областях. Существование её берёт начало где-то в IX веке до н.э., когда здесь засвидетельствовано небольшое государственное объединение с этнически разнородным населением, в том числе индоевропейским. Находясь под постоянной угрозой со стороны сначала Урарту, затем Мидии, маннейские цари (из наиболее выдающихся — Иранзу) придерживались союза с их врагом — Ассирией. С падением Ассирийской империи Манна попала под власть Мидии.
Следующий урартский царь — Аргишти I, продолжает активно захватывать буферные территории, лежащие между Урарту и Ассирией. В 781 г. он организует поход в страны Паршуа, Бабилу, Баруата, Бушту, которые находились в вассальной зависимости от ассирийцев. Ассирийский царь Салманасар IV отправляет против северных соседей армию во главе со своим полководцем — Шам-шиилу. Решающее сражение не принесло, однако, весомого успеха ни одной из сторон, и боевые действия продолжались ещё не один год. Всё же постепенно, судя по всему, регион переходит в руки Урарту. Уже в следующем году оно совершает новый поход в Манну и Бушту. В 778 г. ассирийцы предпринимают ответный поход в Урарту, но добиться успеха им не удаётся. Более того, в этот же год урарты вновь вторгаются в Манну, а в следующем — 777 г., они окончательно покоряют Манну и Бушту. Ассирийцы пытаются организовать контрнаступление и дважды — в 776 и 774 гг., стараются отбить Манну, но итогом стало полное поражение ассирийско-маннейских сил и вытеснение ассирийцев из данного региона{73}.
