Читаем без скачивания Чисто убийственное зло - Деби Глиори

Строитель ввел их в крошечную комнатку, заклеенную яркими обоями. Едва протиснувшись между избыточным количеством мебели, Стрега-Борджиа сели, вежливо улыбаясь и стараясь не смотреть на ковер (белый), люстру (висевшую так низко, что ее нижние подвески царапали кофейный столик), колоссальных размеров телевизор (включенный, но с выключенным звуком) и обширную картину (белые лошади, танцующие на пляже в лунном свете), расположившуюся над камином.

— Дом, милый дом, — пропел строитель, простодушно выразив мысль, которая была полной противоположностью той, что посетила одновременно всех Стрега-Борджиа. Дэмп соскользнула с коленей отца и принялась испытующе хлопать ладошкой по ковру.

— Ладно, ребята. — Не дождавшись поддержки от семьи, Винсент Белла-Виста сменил тему: — Давайте осмотримся. Поглядим, что вы скажете. Пусть и мелкие прикинут, что к чему.

Мелкие посмотрели на него бесстрастными глазами инопланетян. Эффект этого сдвоенного залпа был таков, что строитель запнулся, стушевался и вошел в словесный штопор:

— Ээ. Да. Так. Хм. Не пройдете ли за мной… здесь у нас полностью оборудованная кухня, совмещенная со столовой…

Подождав, пока мистер Белла-Виста и супруги Стрега-Борджиа протиснутся в коридор, Пандора открутила крышку с тюбика исчезательного крема и с его помощью слегка изменила картину, висевшую над камином. «Безупречно, — подумала она, присоединяясь к семье, — теперь у нас там малоизвестный шедевр — «Белые безголовые лошади, танцующие на пляже в лунном свете»». Стараясь продемонстрировать интерес к монологу мистера Белла-Виста, она прокралась на кухню.

— …а на этой стене у нас встроенная микроволновка-фритюрница-шашлычница-посудомоечная машина-утилизатор отходов…

Именно в тот злополучный момент, когда Винсент Белла-Виста превозносил достоинства автоматизированного дома, во всем Окенлохтермакти отключилось электричество.

ЗВЕРСКИЙ БЛЮЗ

Не ведая о том, что мир вокруг них погрузился в зимние сумерки, звери усердно копали туннель по Брайлю. Утром они пришли к единодушному решению сбежать, поскольку их будущее в бунгало Боггинвью представлялось полным несчастий. Придя к ложному выводу о том, что после эпизода с факелом из «BMW» их больше не любят, они принялись за осуществление плана побега. Сначала была выдвинута идея сжечь запертую дверь конюшни с помощью драконьего пламени или просто разнести ее в щепки с применением звериной силы, но после долгих дебатов они решили, что прокладка туннеля даст им несколько часов свободы, прежде чем кто-либо заметит их отсутствие. Вскоре над входом в туннель красовалась огромная гора свежевыкопанной земли, вокруг которой стояли Сэб, Ффуп и Нот, шептавшие слова ободрения Току.

— Ничегошеньки не вижу, — жаловался крокодил, выбрасывая из отверстия каскад земли и гальки.

— Может, отдохнешь? — спросил Ффуп, на секунду перестав полировать когти. — Хочешь, я погрею твои бедные маленькие лапки?

— Нет, спасибо, — сказал Ток. — Жареные лапы не кажутся мне хорошей идеей.

— А что мы будем делать, когда выберемся? — спросил Сэб. — Кто-нибудь задумывался об этом? Что тогда? Куда мы пойдем?

— Домой, — засопел дракон. — Обратно в наше любимое подземелье. Я разведу огонь, вы раздобудете жратвы…

— Я не ем мяса, — напомнил им Ток в промежутке между выбросами земли.

— Мы отыщем для тебя вечнозеленые ветки в палисаднике, — пообещал Ффуп, — а потом… ну, просто придется переходить на самообеспечение, верно?

— ГОТОВО! — завопил Ток. — Мы СВОБОДНЫ!

Морозный воздух проникал через туннель, пока звери лихорадочно паковали свои скудные пожитки и выбирались на открытое пространство парковки «Герба Окенлохтермакти». Недавнее отключение энергии оказалось им на руку, поскольку уличное освещение не работало. Ток повел своих товарищей к реке, которая текла в направлении Лохнагаргулья, залива, вид на который открывался из Стрега-Шлосса. Звери избрали кружной путь вокруг Окенлохтермакти, добравшись наконец до полей, лежавших за границей деревни. Покрытые грязью и продрогшие до костей, они уже начали задумываться, Правильно Ли Они Поступили.

Сгрудившись на краю поля, засаженного брюквой, они пытались сориентироваться в пространстве.

— Что это за звук — шшшлёп-шшшлёп? — прошептал Сэб, хватая дракона за лапу. — Он приближается. Слышите?

— Кажется, это я, — признался Нот, подходя к ним и резко опускаясь на землю. — Это мой мех волочится по грязи.

— Где мы? — тихо завыл Ффуп. — Я здесь ничего не узнаю… — Над их головами безжалостное декабрьское небо одинаково чернело во всех направлениях.

— Я что-то чую, — сказал Сэб.

— Кажется, это я, — признался Нот. — Со мной так бывает…

— Нет, на этот раз не ты. — Грифон громко принюхался, тревожно раздувая свои вывернутые ноздри. — Больше похоже на ягненка.

И тут ветер донес до них вполне отчетливое «бее-бее».

— Ты слышал? — Сэб толкнул Ффупа локтем. — Звучит, как ужин-на-копытцах?

— Я всегда предпочитал баранину недожаренной, — мечтательно произнес Ффуп. — Не больше двух минут с каждой стороны…

— Я мяса не ем, — напомнил им Ток.

— Да хватит тебе капризничать. Если бы мы оказались на необитаемом острове, ты бы вскоре опять научился есть мясо.

— Я бы предпочел голодать.

— Я так понимаю, мой упрямый друг, — сказал Ффуп, обнимая угрюмого крокодила крылом, — что перед тобой стоит непростой выбор. Ты можешь присоединиться к нам, когда мы добудем себе ягнятинки, либо, как было сказано, ты можешь голодать… либо… — дракон обвел крылом расстилавшееся перед ними поле, — ты можешь стильно пообедать грязной сырой брюквой. Ну, что выбираешь?

Ток взвесил открывающиеся перед ним перспективы и вздохнул:

— Полагаю, если вы приготовите мяса и на мою долю, будет невежливо отказываться.

— Тогда вперед. Добудем его! — Тяжело хлопая кожистыми крыльями, Ффуп взвился в небо, за ним последовал Сэб.

Луна выглянула из-за облака, отбросив их тени на заиндевевшую землю в ямах и колдобинах. Там внизу бежали не рожденные летать Нот и Ток, топча брюкву и разбивая ледяные корочки на случайных лужицах. «Бее-бее» раздавалось ближе и громче. Ужин начинал нервничать.

КЛОНЫ В ЯРОСТИ

Стрега-Борджиа в крайне подавленном состоянии возвращались из Боггинвью в белом джипе Винсента Белла-Виста. Поездка оказалась особенно удручающей из-за того, что салон машины был завален десятками вскрытых пластиковых контейнеров. Их разлагающееся содержимое свидетельствовало как о любви строителя к гамбургерам, так и о его неспособности довести любое дело до конца. Пытаясь поддержать беседу с Винсентом Белла-Виста, синьор Стрега-Борджиа уцепился за единственный предмет, который хоть немного роднил Боггинвью со Стрега-Шлоссом.

— Ваша люстра… — начал он, — напомнила мне о той, что висит в Стрега-Шлоссе… наша, правда, старинная, она висит там уже четыре сотни лет…

Винсент Белла-Виста широко зевнул и хрюкнул, показав, что слушает.

Синьор Стрега-Борджиа продолжал:

— А знаете, я часто задумывался о том, правдива ли легенда об алмазе Борджиа…

Сидевший рядом с отцом Титус тихо застонал. Только не эта древняя история. Скучно, скучно, скучно. Он выразительно посмотрел на Пандору, отец между тем уже увлекся рассказом.

— …считается, во всяком случае, так мне рассказывал дед, что одна из подвесок нашей люстры представляет собой бриллиант, спрятанный там давно умершим родственником, Мальволио ди С’Энчантедино Борджиа, во время восстания Мойр Очоун в… мм… эээ…

— В тысяча шестьсот сорок восьмом, — процедила синьора Стрега-Борджиа, добавив: — Так говорят. Правда, дорогой, если бы это было так, едва ли мы сейчас собирались бы продать Стрега-Шлосс мистеру Белль Атависта. Мы просто продали бы алмаз и использовали деньги на ремонт нашего бедного… нашего чудного… о, Лучаноооооо… — Она умолкла, обливаясь слезами.

В этот горестный момент фары джипа выхватили из темноты черный силуэт «Герба Окенлохтермакти», окутанный туманом. Электричества не было, и на регистрационной стойке горела масляная лампа, отбрасывавшая ровно столько света, чтобы семья могла пробраться в гостиную. Титус и Пандора с облегчением увидели там сидящих у камина Лэтча и миссис Маклахлан, с головой ушедших в финальную стадию игры в «Монополию», которая, судя по количеству домов и отелей, усеивавших игровую доску, шла с самого их отъезда. Эта сцена у камина так напоминала дождливые зимние дни, проведенные в библиотеке Стрега-Шлосса, что мрачное настроение у всех слегка отступило.

Синьор Стрега-Борджиа пододвинул стул поближе к огню. «Может быть, удастся хоть частично возродить атмосферу домашнего уюта, если уж нельзя возвратить обстановку замка», — подумал он, глядя на пламя.