внутри облака. Наконец оно не выдержало попадания очередного луча и лопнуло на сотни маленьких и цветных пушинок. А в реку посыпались капли, которые переливались всевозможными цветами до момента столкновения с гладью реки. Вскоре они совсем исчезли, погрузившись в вернувшуюся к воде черноту. И тут рядом со мной ударила молния. Так близко, что я услышал треск разорвавшегося воздуха. Я испугался и поспешил прочь с моста: я не хотел бы, чтобы этот день стал моим последним, даже если последнее, что я видел в жизни, была эта нерукотворная красота.
Мне, напротив, очень хотелось хотя бы еще разок уснуть и, проснувшись, почесать лоб.
Глава 16
≪Я боюсь, что, если назову вещи
своими именами, они перестанут быть таковыми≫.
Теперь я стал иначе смотреть на историю Молли и не был столь категоричен, поддерживая только одну из сторон. Начал понимать и ее супруга, который не хотел разрывать отношений с любимой женщиной, и ее любовника, который тоже не намеревался прерывать с ней связь. Я стал лучше понимать и саму Молли, которая не собиралась ни разводиться, ни отказываться от любовника.
У меня бывают такие моменты, когда я одно и то же событие могу трактовать по-разному. Когда аргументы в пользу одной версии заканчиваются, я начинаю приводить контраргументы и защищать другую позицию. В жизни, как в истории или политике, нет
однозначного ответа и нету чистой правды. Это потом, спустя сотни лет, когда бросаешь взгляд на случившееся и имеешь возможность считывать лишь сухие факты в хронологическом порядке, у тебя может появиться более или менее однозначное мнение. Но помимо фактов есть еще и эмоции. Я вспомнил ЕЕ слова о том, что «история полна искажений и часто то, что мы видим, отличается от реальности». А реальность действительно была другой.
Молли любила Макса и не могла представить, что когда-нибудь их связь может прерваться. В то же время она понимала, что расставание — вещь вполне реальная. И первой и самой главной причиной неминуемого расставания может стать разлад в их семьях.
Они как-то пообещали друг другу, что продолжат встречаться до тех пор, пока в семьях у них всё идет хорошо. Именно поэтому Молли не могла допустить развода с мужем.
Сейчас, когда у меня кончились аргументы в пользу одной версии, я переключусь ко второй и представлю контраргументы. Очевидно, была и другая возможность развития этих событий. Так бы поступил, наверное, я. Макс не делает резких движений, пытается показать, что ничего не самом деле не изменилось — с той лишь целью, чтобы она окончательно помирилась с мужем. Если они разведутся, Молли целиком и полностью останется на его совести и его кошельке. Поэтому ему выгодно ее спокойствие и благополучие, то есть полное примирение с мужем, после которого Макса в ее жизни уже не будет. Поэтому, будь я на его месте, я бы свел наши встречи к минимуму, доведя периодичность сперва до раза в два месяца, потом сократил бы частоту телефонных звонков, и так по убывающей. У меня большой опыт в таких побегах, и я могу предположить, что с большой вероятностью Макс поступит именно так: он аккуратно сделает всё, чтобы она сама отошла от него, не задев при этом ее чувств. Пока же он бережет ее и свое спокойствие, присылая ей очень нежные сообщения, которыми она со мной охотно делится:
— Котенок, можешь на меня рассчитывать. Пока в моей груди стучит сердце, в каждом его стуке будет частичка стука твоего сердца. И это навсегда.
Сразу видно: человек — поэт. Я бы так не смог. Может, я просто менее искренен, или для меня это слишком громкие слова. Или я боюсь того, что, если я назову вещи своими именами, они перестанут быть таковыми. Может, и я страдаю синдромом четырехногой курицы?
Я, кажется, уже говорил, что люди с легкостью назовут предательство предательством, но любовь любовью — редко. По крайней мере я.
На следующее утро мы столкнулись в подъезде с мужем Молли. Я улыбнулся ему, кивнул головой в знак приветствия, но увидел в его взгляде некую подозрительность. Неужто он увидел во мне заговорщика? Я очень мнителен, часто бываю неуверен в себе, а на месте мужа Молли я бы тем более видел во всех мужчинах врагов.
И все-таки она счастливая. Я думаю, что человек, в жизни которого есть столько эмоций и событий, не может не быть счастливым. Это как двигатель, как доказательство, что ты живешь, как гарантия того, что у тебя не будет такого потухшего взгляда, как у Мадам Икс. Кстати, ее давно не видно. Интересно, чем она вообще занимается?
— Ты случайно не знаешь, куда подевались соседи из одиннадцатой? — спросил я Молли, когда та выгуливала свою кошку.
— А что ты так обеспокоенно спрашиваешь? — подозрительно улыбаясь, спросила она.
— Нет, просто… Давно не видел.
— Они вообще какие-то странные. Мужик неразговорчивый, а она ходит пришибленная. Только дети нормальные. Пока.
— А что с ними не так?
— Это Хомяков надо спросить. Они с ними общаются. Кажется, даже работают вместе, но не уверена.
Я внимательно смотрел на Молли. Она была очень красивой, хотя и не в моем вкусе. Я понимал мужчин, которые страдали из-за нее. В ней была какая-то едва уловимая спесь, которая прекрасно сочеталась с ранимостью — и делала ее живой и настоящей. Да, скорее
всего именно ее настоящесть мне нравилась. Она не лукавила, часто бывала даже слишком прямой, а когда обижалась — надувала губы. У этой женщины было всё, начиная от внешности и заканчивая мозгами.
Но и она, как многие другие, теряла голову и прекращала думать рационально, когда дело касалось любимого мужчины.
За четыре года отношений с Молли Макс не единожды давал ей повод развернуться и уйти. Однако каждый раз она после непродолжительной обиды первая шла на контакт. И если бы он ее действительно не любил, он не стал бы с этим мириться. Он ее любил — но не мог отказаться и от других женщин. Я понимаю: он молод, в его возрасте я сам был таким. Одно лишь для меня было принципиальным: если я с кем-то завел отношения, значит, с другой я буду тогда, когда эти отношения кончатся. И неважно, сколько они продлятся — день или месяц.
Глава 17
≪Она вышла из этих отношений
практически без потерь, не считая
финансовых затрат на гитару,
на которой никогда не сыграет≫.
С Максом Молли познакомилась в период, когда дома
