И после Шурочка довольно быстро все подготовила для борща. И мослы загрузила в котел (Наталья помогла разрубить. Откуда только сила берется! Раз — и на толстой колоде уже не длинная костища толщиной в руку, а два компактных обрубка, из которых выглядывают толстенькие колбаски костного мозга. От этих колбасок-то и самый навар!), и овощи начистила и приготовила. Даже свеклу с луком и морковью натерла и поставила тушиться на плиту в сковородке. (Опять фартук припалила! Никак она не привыкнет к этой плите. Вся конфорка — как черная столешница, горячая от края до края. А она, привычка дурацкая, вечно к краю животом приваливается, как к столу. Весь фартук в подпалинах!)
В общем, успевали они нормально. Наталья успокоилась, собралась уже фарш крутить — через полтора часа должны были пожаловать помощницы из конторы, до их прихода нужно было все подготовить. И тут увидела, что мало мяса.
— Наташ, все по закладке, я вчера отпускала по весу, считала. — Людмила вышла из своей комнатки, где она сидела с бумагами, и взглянула на миску с мясом: — Слушай, что-то, и вправду, мало мяса. Я вчера отпускала — с горкой было, а теперь еле до краев доходит. Давай-ка на весы.
Наталья поставила миску на весы — обычные, как в магазине, они зачем-то стояли прямо на кухне.
— Четыре кило!
— Так, а я отпускала Нюрке вчера семь килограммов. Стырила, что ли, старая курва? Так, и чё делать-то теперь? Это остатки были, новое мясо к вечеру привезут. Чем народ-то кормить?
— Люд, давай Тосю-дурочку за Нюркой отправим, пусть ее сюда зовет, разбираться будем, — предложила Наталья и, не дожидаясь ответа, позвала посудомойку: — Тоська, бросай надраивать стаканы! Иди сюда скорее! Помнишь, где тетка Нюра живет, вторая повариха-то? Молодец. Быстро беги до нее, скажи, заведующая срочно в столовую зовет. Скажи, премию ей выписала за хорошую работу, получить надо прямо сейчас! Приведешь, дам тебе шоколадку. Вот, видала какую, — Наталья достала из сумки плитку шоколада в красной обертке и показала Тосе. Дурочка потянулась к яркому фантику. — Нет, Тося, сначала тетку Нюру приведи.
— Я быстро, я быстро, — закивала Тося и, громко топая, побежала к выходу.
— Ладно, Нюрку-то она приведет, — сказала после паузы Людмила, — а что толку-то? Где мясо брать? С ее ляжек, что ли? И ведь, паскуда, именно сегодня нагадила. Бабы из конторы придут, узнают, насплетничают, до директора дойдет… Чё делать-то, а?
— Люд, давай пока пельмени делать, а к вечеру что-нибудь придумаем. Давай я фарш пока покручу. Шур, лук начистила?
— Сейчас, заканчиваю!
Все время, пока поварихи разбирались с мясом, Шурочка прислушивалась и решала: можно уже Людмиле признаваться, что они вчера с девчонками посидели без разрешения, или погодить пока? Вон как расстроилась из-за мяса! И чего это Анна Михайловна так обнаглела-то? Три килограмма спереть, это на что же она надеялась? Что не заметят?
Шурочка дообдирала последнюю луковицу и понаблюдала, как Наталья целиком скармливает луковицы электромясорубке. Фарш она пропустила два раза, и он получился мягкий, ровный. Наталья его посолила, поперчила, кинула кусок свиного жира из банки — постная же говядина-то — и накрыла тазик с фаршем чистым полотенцем. Пусть постоит — здесь, у окна прохладно.
Шурочка тем временем нашинковала полведра картошки и два средних вилка капусты для борща. Зажарку она уже сделала загодя, и та поджидала своей очереди на холодном краю плиты.
— Что за премия-то, Люд, вроде в этот месяц не обещали? — Анна Михайловна перешагнула порог, а Тося-дурочка крутилась рядом, только что за рукав ее не тянула. — Думала попозже прийти, я дома тесто затеяла, так Тоська вцепилась — срочно, срочно. Не отвяжешься! Где расписаться-то?
— Анна Михайловна, у нас ЧП, — перебила повариху заведующая. — Я вам вчера сколько мяса отпустила?
— Да не помню я, ты ж записывала! Не сошлось, что ли?
— Не сошлось, Анна Михайловна. Трех килограммов не хватило.
— Эй, Шурка, — развернулась вдруг в сторону Шурочки всем своим грузным телом Анна Михайловна, — не лопнули вы вчера с девками своими три кило говядины сожрать?
— Что??? — У Шурочки аж дыхание перехватило. Людмила и Наталья уставились на девушку. На кухне повисла абсолютная тишина. Даже Тося-дурочка, которая получила свою шоколадку и начала было шуршать фольгой, затихла.
— Хорошо, говорю, мясо-то пошло? Не объелись? Она ж вчера подружек своих сюда зазвала вечером, когда все ушли. Они тут закусывали, вон, видите, осталось: — Анна Михайловна ткнула пальцем в направлении банки с огурцами. — А ты чё, Людка, не знала? Шурка сказала, что ты ей разрешила! Ты проверь, может, они еще чего пожрали. Масло проверь, сахар.
— Шур, это правда? — строго спросила заведующая.
— Люда…
— Людмила Васильевна!
— Людмила Васильевна, мы только картошку жарили, мы ничего не трогали, честное слово! Только картошки чуть-чуть, пару килограммов. Я оплачу! И огурцы девчонки купили специально в магазине, к картошке! Они так просили, я не успела вчера разрешения спросить и сегодня хотела сказать, да вам не до меня было с этим мясом… — Шурочка аж ладони прижала к груди, убеждая заведующую, что у нее и в мыслях не было ничего плохого. Хотя и чувствовала себя виноватой, что устроила пир, не спросившись.
— Ой, гляньте-ка на нее! Ручки сложила, глазки вытаращила — ангел прямо! Мало того, что гулящая, так еще и воровка! — прокомментировала Анна Михайловна.
— Да как… да как вам не стыдно! — обвинения были такими несправедливыми, что Шурочка перестала ощущать вину. Она вообще перестала ощущать что бы то ни было. — Вы же сами это мясо и взяли! А на меня сваливаете! Вы всегда мясо из столовой уносите, я видела! И Васька ваш меня силой взял, а я теперь еще и гулящая! Сама ты гулящая! Нюрка!
Шурочка еще успела заметить, как перекосилось лицо Нюрки, как она открыла рот, набирая воздуха, и тут сдавило сердце, в глазах потемнело и девушка по стеночке сползла прямо на кафельный пол.
— Шур, Шур, очнись, очни-и-ись. — Кто-то похлопывал Шурочку по щекам. Открыла глаза — Наталья.
— На, выпей, — Наталья протягивала ей стакан.
Шурочка понюхала — валерьянка, залпом выпила. — Наташ, я, правда, правда, не брала ничего, — прошептала она.
— Конечно, не брала, — согласилась повариха.
— В общем, так. — Шурочка повернула голову на голос заведующей, поняла, что сидит на полу, прислонившись к стене, и попыталась встать: — сиди, сиди. Наталья, принеси ей сиденье от стула, ну, то, что отваливается, а то застудится девка на холодном полу. В общем, так, Анна Михайловна. Либо возвращай три килограмма говядины, либо я записываю их за тобой по базарной цене. С зарплаты вычту двенадцать рублей, по четыре за килограмм.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
