Читаем без скачивания Кто-то дает сдачи - К. Блом

- Ага,- сказал Удин.- Вот что это за птицы. И как же мы за них возьмемся? Ты что будешь делать, Мартин?

- Я? Что, я один над этим корплю, что ли?

- Да ладно, ладно, не кипятись…

- По-моему, начать надо с последней пятерки. Фром звонил Бенгту, скорее всего, числа пятнадцатого прошлого месяца. Значит, интересовался он, надо думать, этими пятью… Но тем не менее вторая группа, из тринадцати человек, тоже заслуживает определенного внимания. Не исключено ведь, что Фром наводил справки о ком-то из них.

- Верно,- согласился Удин.- Только вот что это за справки?

- Кто бы знал…- вздохнул Улофссон.

- У вас в управлении есть какие-нибудь списки

Проходивших по тем или иным обвинениям?

- Есть,- отозвался Улофссон.

- Тогда, может быть, посмотрим, нет ли в них кого из соискателей?

Улофссон задумался.

- Поглядеть можно,- наконец сказал он.- Но не лучше ли обратиться к этим спискам уже после того, как мы конкретно установим, от кого пахнет жареным?

Видишь ли, Бенгт как комиссар знал массу людей, которые не проходят вообще ни по каким протоколам. Главное, он встречался и беседовал с демонстрантами, а тут записывалось далеко не все. Бенгт держал в голове этих университетских любителей пошуметь, и, боюсь, мы только зря время потратим…

- А у меня вот нет такой уверенности, - вставил Хольмберг.- Хотя, конечно, можно покопаться в протоколах и тогда, когда уже запахнет жареным.

- Н-да, - сказал Удин.- Звучит разумно. Потому что вам, в сущности, виднее.

Больше ничего дельного на этот раз сказано не было.

По дороге домой Хольмберг продолжал размышлять.

Никакой ясности, сплошной туман. Все-таки что же именно было известно Бенгту? То, что мы услышали от Сони и Сольвейг? Боюсь, Бенгт много чего знал…

6

Вечером в полицию явился какой-то мужчина. С находкой. Подстригая свой газон, он наткнулся на пистолет.

- Смотрю: лежит в траве. Я прямо остолбенел. Пистолет у меня в саду! Откуда - непонятно. Ну, я подумал и решил, что лучше всего отдать его вам… сел в

машину и вот привез.- Мужчина был в старых, весьма замызганных джинсах, сине-желто-зеленой клетчатой рубахе и облепленных грязью сабо. Выглядел он лет на сорок пять.- В последнее время в городе стояла такая пальба, ну и…

- А где вы живете? - спросил дежурный.

- На Скульместаревеген.

- В районе Мортенс-Фелад?

- Да…

- Ясно,- буркнул дежурный и машинально записал адрес.

7

Наступил вечер. Стемнело.

Эмиль Удин сидел в своем номере. Чувствовал он себя препаршиво.

По радио Корнелис Фреесвейк распевал о том, что, дескать, уходя, нельзя ничего брать с собой.

Удин обливался потом, живот болел.

- Что же это со мной, черт побери…- простонал он.

Внезапно нахлынула дурнота, и он едва успел добежать до туалета: его стошнило. Он стоял на коленях перед унитазом, в глазах было черно, дыхание со свистом вырывалось из груди. Самочувствие - хуже некуда.

Только через несколько минут, хватаясь за стены, он добрел до телефона.

Попросил администратора вызвать такси. Натянул пиджак и, сделав над собой усилие, дошел до лифта.

В вестибюле он без сил рухнул на диван.

Потом «скорая», больница, врачебный осмотр. И диагноз: аппендицит.

- Господи, помилуй,- простонал он. Конец. Вышел из игры. Чертовски глупо.

- Аппендицит,- сказал он вслух.- Ужасно кстати, дальше ехать некуда, будь я проклят.

- С этим всегда так - не думаешь, не гадаешь,- утешил врач.

- Я уже вчера почувствовал себя плохо.

8

Не спится. Жарко. Простыни прямо липкие какие-то.

Осторожно, чтобы не разбудить Черстин, он откинул одеяло и сел, спустив ноги на пол.

Все равно жарко.

Тогда он ощупью добрался до окна и, стараясь производить как можно меньше шума, отворил его.

Ясная, звездная ночь.

Он полной грудью вдохнул еще не остывший ночной воздух - никакого облегчения. Взглянул на небо. Звезды- яркие светящиеся точки, небесные огни.

Мерцают, словно дальние костры. Голубоватые, бледно-желтые, красные, белые. Это что - Большая Медведица?

Он не мог оторвать глаз от неба. Звезды странно манили к себе.

На секунду у него даже голова закружилась, кажется,

еще немного - и он улетит, улетит к звездам. Он стряхнул с себя наваждение.

Глядя в небо, остро чувствуешь собственное ничтожество.

Зачем все это? - думал он. Роркдаемся, растем, позволяем загнать себя в ловушки условностей, живем, умираем…

Если не получим пулю в затылок…

Кто следующий?

И в ту же минуту он опомнился.

Послышался плач Ингер. Черстин проснулась.

- Ты не спишь? Где ты?.. А почему? Что ты там делаешь?

- Не спится.

- Ингер плачет.

- Сейчас посмотрю.- Он взял девочку на руки и нежно прижал к себе.- Маленькая моя, что за жизнь будет у тебя?

- Что ты сказал? - спросила Черстин.

- Ничего… По-моему, она мокрая.

Если бы не это, Мартин бы не забыл утром проследить, чтобы подготовили все материалы насчет соискателей, которыми располагает полиция.

9

Полицейские в патрульном автомобиле инстинктивно держались настороже.

Где тот, кто стрелял? Прячется, подкарауливает их?

Конечно, у страха глаза велики, но они ничего не могли с собой поделать.

- Не слыхал, как там с розыском стрелявшего? - спросил Франссон.

- Нет,- отозвался Русен.

- Поскорей бы уж схватили этого психа. Он теперь за баб принялся. По трупу в день - черт побери, ни в какие ворота не лезет.

- Да,- согласился Русен.- Прямо мороз по коже дерет. Убийства у нас и раньше случались. Но теперь пахнет вроде как систематическим массовым истреблением. Раньше не так было.

- Что значит «не так»?

- Ну, тогда ведь как было: разные там психи-студенты колошматили друг друга и все такое. А тут - Убийство с размахом, на высоком профессиональном

уровне. Черт, стрелять в комиссара полиции. Каково, а? Это тебе не шутки.

Городской парк утопал в темноте, и соборные башни черными силуэтами рисовались на ночном небе. Пахло свежей листвой.

- Что это? - вздрогнул Франссон.

- Где?

- Там… в кустах…

Русен включил прожектор, и луч света скользнул вя заросли.

- Кошка…- медленно выдохнул Русен.- А кусты - это магнолии.

10

Ночь обнимала и баюкала город.

Только прохлады она не принесла.

Все вокруг трепетало жизнью, весной, зеленой свежестью.

Но и что-то мрачное, тревожное витало в воздухе.

Убийца.

На площади Мортенсторг возле Художественной галереи стоял какой-то пьяный студент, его рвало.

Патрульная машина ехала по Норра-Фелад.

На Троллебергсвеген запоздалые гуляки срывали таблички с названиями улиц.

А патрульная машина между тем курсировала вдоль монастыря.

А вдруг тот пьяный или эти незадачливые гуляки- убийцы?..

Глава одиннадцатая

1

У себя в кабинете Хольмберг грузно опустился на стул возле письменного стола и закурил.

В сердцах схватил список соискателей.

Аппендицит!

Ну и ладно, сами справимся.

Утром они с Улофссоном решили взяться за перечень вдвоем. Севед займется теми двадцатью четырьмя, которые отсеялись сразу, а Мартин - пятью оставшимися.

Но сначала они позвонили в больницу и спросили, в каком состоянии Турен и Инга Йонссон.

Бенгт по-прежнему не приходил в сознание, ничего нового, никаких изменений, все тот же бесконечный сон…

Инга Йонссон тоже без сознания. За ночь ей стало хуже, приближался кризис. Ждать, видимо, осталось считанные часы. Она слабела буквально на глазах, жизнь, каазалось, вот-вот угаснет.

Удин также был в больнице, его недавно прооперировали.

А накануне вечером им принесли пистолет.

Его нашел один из обитателей улицы Скульместареве-ген. Подстригал газон у себя в саду и нашел. Пистолет был системы «М-40».

- Та-ак,- сказал Хольмберг.- Может, тем и объясняется, что Ингу Ионссон преступник избил, а не застрелил…' Очевидно, пистолет он выбросил еще во вторник вечером… Ведь не специально же приехал туда опять, чтоб бросить оружие. Скорей всего, он сделал это сразу. Взгляни-ка на карту.

Чтобы попасть с Судденс-вег в центр Лунда, можно проехать и по Скульместаревеген.

Оружие передали в НТО, и там сейчас выясняли, этот ли самый пистолет является орудием убийства.

Хольмберг, просмотрев утренние газеты, торопливо записал, что скончалась еще одна жертва дорожной катастрофы: женщина лет тридцати умерла вечером в четверг. Остальные четверо по-прежнему находились между жизнью и смертью. Об этом сообщала маленькая заметка в разделе городской хроники.

Как и договорились, оба начали работать над списком и в первую очередь решили разыскать тех, кто проживает в Лунде.

Была пятница. Улофссон выглянул в окно: утро стояло солнечное, полное птичьего гомона.

- Пропади все пропадом. Ведь титанический труд. Ну Да ладно, лишь бы не зря пахать!