Постепенно беседа подходит к обсуждению вооруженных сил вероятного противника и принимает форму легкого экзамена.
– Перед Вашей дивизией по фронту располагается американская дивизия. У американской дивизии есть ракеты «Лэнс». Отвратительная штука?
– Конечно, товарищ генерал.
– Предположим, лейтенант, что Вы начальник штаба советской дивизии, как Вы уничтожите вражеские ракеты?
– Своими ракетами «9К21»
– Очень хорошо, лейтенант, но расположение американских ракет неизвестно.
– Я попрошу воздушные силы определить место их нахождения и, по возможности, разбомбить их.
– Но там плохая погода, лейтенант, и сильная противовоздушная оборона.
– Тогда я пошлю вперед разведывательную роту нашей дивизии, чтобы найти ракеты, перерезать глотки их обслуге и взорвать сами ракеты.
– Неплохая идея. На самом деле, очень хорошая. Слышали ли Вы когда-нибудь, лейтенант, что в американской армии есть подразделения, известные как «зеленые береты»?
– Да, слышал.
– Что Вы о них думаете?
– Я рассматриваю этот вопрос с двух точек зрения – политической и военной.
– Расскажите, пожалуйста, об обеих.
– Они являются наемными головорезами американского капитализма, грабителями, убийцами и насильниками. Они сжигают деревни и убивают население, женщин, детей и стариков.
– Достаточно. Ваша вторая точка зрения?
– Они являются изумительно обученными подразделениями для действий в тылу противника. Их дело – парализовать вражескую систему командования и управления. Они являются очень могучим и эффективным инструментов в руках командования...
– Очень хорошо. И что бы вы подумали, лейтенант, если бы мы организовали нечто подобное в нашей армии?
– Я думаю, товарищ генерал, что это было бы правильное решение. Я уверен, товарищ генерал, что это – завтра нашей армии.
– Это – сегодня нашей армии, лейтенант. Что Вы скажете, если мы дадим Вам шанс стать офицером этих войск? Дисциплина – железная. Ваша власть, как командира, будет практически абсолютной. Вы один будете принимать решения, над Вами не будет никого.
– Если мне сделают такое предложение, товарищ генерал, я соглашусь.
– Хорошо, лейтенант, теперь Вы можете вернуться в Ваш полк. Вероятно, вы получите такое предложение. Продолжайте Вашу службу и забудьте, что этот разговор имел место. Вы, конечно, представляете, что случится с вами, если кто-нибудь узнает, о чем мы говорили?
– Я понимаю, товарищ генерал.
– Я сообщил Вашему командованию, включая командира полка, что Вы предстали перед нами как кандидат на пост пограничника с Китаем – Монголией, Афганистаном, на островах Северного Ледовитого океана – наподобие этого. А теперь, до свидания, лейтенант.
– До свидания, товарищ генерал.
* * *
Офицеру, перешедшему в спецназ из другого рода войск, не надо проходить дополнительный курс обучения. Его назначают сразу в регулярное подразделение и дают под команду взвод. Я много раз присутствовал на занятиях, где молодой офицер, поставленный командовать взводом, знал о спецназе намного меньше, чем многие из его людей, не говоря о его сержантах. Но молодой командир быстро учится вместе со своими рядовыми. Нет ничего постыдного в этой учебу. Офицер не мог ничего знать о технике и тактике спецназа.
Для молодого офицера нет ничего необычного в том, что в этих условиях он начнет занятие, объявит его тему и цели, а затем прикажет старшему сержанту вести урок, а сам займет место среди рядовых. Его взвод будет всегда чувствовать твердость командирского характера. Люди всегда будут знать, что командир является вожаком взвода, единственным и беспрекословным лидером. Да, есть вопросы, на которые он еще не может ответить, и оборудование, с которым он еще не может обходиться. Но они все знают, что если придется бежать десять километров, их новый командир будет среди первых добежавших, а если понадобится стрелять, то их командир будет, конечно же, лучшим. Через несколько недель молодой офицер совершит свой первый прыжок с парашютом вместе с самыми молодыми рядовыми. Ему дадут возможность прыгать столько, сколько он пожелает. Командир роты и другие офицеры помогут ему усвоить то, что он до этого не знал. Ночью он будет читать совершенно секретные инструкции, и месяцем позже он будет готов вызвать любого из своих сержантов на соревнование. А еще через несколько месяцев он станет лучшим в любом предмете и будет учить свой взвод, просто дав ему самую самоуверенную из всех команд: «Делай, как я!»
Офицер, назначенный в спецназ из других родов войск без прохождения какого-либо специального обучения, конечно, является необычным человеком. Офицеры, командующие спецназом, выискивают таких людей и доверяют им. Опыт показывает, что эти офицеры без специальной подготовки показывают намного лучшие результаты, чем те, которые закончили специальный факультет Высшего Воздушно-десантного командного училища. В этом нет ничего удивительного или парадоксального. Если бы Михаил Кошкин прошел специальное обучение в конструировании танков, он никогда не создал бы лучший в мире танк Т-34. Точно так, если бы кто-то вздумал учить Михаила Кошкина, как конструировать пулемет, то он был бы посрамлен гением-самоучкой.
Офицеры ГРУ считают, что надо находить сильных и независимых людей и говорить им, что надо сделать, оставляя за ними право выбора способа выполнения поставленной задачи. Именно поэтому инструкции по тактике спецназа такие короткие. Все советские уставы вообще значительно короче, чем в западных армиях, и советский командир руководствуется ими намного реже, чем его коллега на Западе.
* * *
Офицер могучего телосложения является только одним из типов офицера спецназа. Есть и другой тип, чье телосложение, ширина плеч и тому подобное не принимается во внимание, хотя этот человек должен иметь не менее сильный характер. Этот тип можно было бы назвать «интеллигенцией» спецназа, и он включает офицеров, которые напрямую не поставлены в строй, а которые работают больше головой, чем руками.
Конечно, нет четкой линии, которую можно провести между этими двумя типами. Возьмем, к примеру, офицеров-переводчиков, которые, вроде бы, относятся к «интеллигенции» спецназа. В каждой роте спецназа есть офицер-переводчик с беглым знанием, по крайней мере, двух иностранных языков. Его контакт с людьми из роты существует, главным образом, потому, что он обучает их иностранным языкам. Но, как мы знаем, это не тот предмет, который занимает много времени у солдата спецназа. Переводчик постоянно находится в роте возле командира, действуя как его неофициальный адъютант. На первый взгляд, он является «интеллектуалом». Но это всего лишь первое впечатление. Ведь переводчик прыгает вместе с ротой и проводит много дней с ней, совершая марши через горы, песок и снег. Переводчик будет первым забивать гвозди в голову вражеским пленным, чтобы получить от них необходимую информацию. Это его работа: выдергивать ногти, разрезать надвое языки (известно, как «делать змею») и засовывать горячие угли в рот пленникам. Военные переводчики для Советских Вооруженных Сил готовятся в Военном институте.
Среди студентов этого института есть такие, которые физически сильны и жестоки, с сильными нервами и характерами, как гранит. Именно этих приглашают в спецназ. Поэтому, хотя переводчик иногда похож на представителя «интеллигенции», его трудно отличить от командиров взводов той роты, где он служит. Его работа – не просто задавать вопросы и ожидать ответа. Его работа – получать правильные ответы. От этого зависят и успех миссии, и жизни огромного количества людей. Он должен заставить пленника говорить, если тот не желает, а получив ответ, переводчик обязан вытащить из пленника подтверждение, что это именно правильный ответ. Поэтому он применяет к пленнику не очень «интеллектуальные» методы. Принимая это во внимание, переводчики в спецназе не могут рассматриваться ни как командиры, ни как интеллектуалы, а только как связь между этими двумя классами.
Чистых представителей «интеллигенции» спецназа обнаруживаются среди офицеров разведывательных отделов спецназа. Их отбирают из различных родов войск, их физическое развитие не является ключевым фактором. Это офицеры, которые уже закончили военные училища и прослужили не менее 2 лет. После обучения на третьем факультете Военно-Дипломатической Академии они работают в разведывательных отделах (РО) и центрах (РЦ). Их работа заключается в наблюдении за вербовкой и напрямую за агентурной сетью. Некоторые из них работают с агентурно-информаторской сетью, некоторые – с сетью спецназа.
Офицер, работающий с агентурной сетью спецназа, является офицером спецназа в полном смысле. Но его не сбрасывают с парашютом и ему не надо бегать, драться, стрелять или резать людям глотки. Его работа заключается в том, чтобы изучить успехи тысяч людей и находить среди них тех, кто подходит спецназу; изыскать способы добраться до них и побольше узнать о них; установить с ними связи и развивать последние; а затем завербовать их. Эти офицеры носят гражданскую одежду большую часть времени, а если им надо одеть военный мундир, то они одевают форму тех войск, где до этого служили: артиллерия, инженерные войска, медицинская служба. Или они надевают мундир того подразделения, внутри которого спрятано разведывательное подразделение спецназа.
