Она заглянула в столовую, ожидая увидеть беспорядок, оставленный при уходе. И вновь увидела идеальный порядок – все прибрано будто по мановению волшебной палочки. А вот в этой вазочке тогда тоже стояли свежие цветы, купленные на уик-энд Джеймсом после того, как она выразила восхищение их неяркими красками.
Тогда она смотрела на цветы, а к горлу подступал комок, так сильно они на нее подействовали. Но когда Джеймс спустился вниз и прошел в столовую, даже не обняв ее, как обычно, она, злобно глядя на него, промолвила:
– Это ты навел тут порядок? В назидание мне: намекаешь, что я совсем не слежу за домом. Плевать я хотела на твои назидания! Да и на тебя тоже.
Она с шумом поднялась наверх, бросилась на кровать, не в силах унять дрожь во всем теле, заклиная, чтобы Джеймс поднялся и утешил ее. Но увы – он удалился: слышно было, как хлопнула входная дверь.
Она продолжала лежать в кровати, но не спала, когда Джеймс вернулся. Он ничего не сказал, не сделал попыток дотронуться.
Тяжко вздохнув, Вин вернулась в настоящее. Легко коснулась лепестков. Ей захотелось составить букет по-своему, и, взяв кувшинчик, она проследовала на кухню.
Не было надобности спрашивать Джеймса, зачем он купил цветы. Конечно же, не для того, чтобы ее порадовать.
Со вкусом расставив цветы, она отнесла их в гостиную. Пусть и маленькая, комната была довольно милой. В прошлом году они с Чарли привели гостиную в порядок, покрасили стены в нежный кремовый цвет. Сами сделали рисунок накатом и были весьма довольны результатом.
Она сшила новые чехлы на мебель, повесила новые портьеры. Когда после свадьбы родители с той и другой стороны надарили им старинной мебели, Вин отнеслась к этому без особого восторга, хотелось чего-нибудь супермодного, но сейчас ей доставляла огромное удовольствие сама полировка старого дерева. Теперь-то она понимала всю прелесть и солидную практичность старой мебели, которая служила еще бабушкам и дедушкам и выдержала испытание временем.
Выглянув в окно, она нахмурилась: не видно ни Джеймса, ни Чарли.
К девяти часам, когда все для ужина было готово, Вин начала беспокоиться: яростно мерила шагами комнату, то и дело косясь на телефон. Хуже нет поджидать возвращения домашних, которые задерживаются непростительно долго. В голову начинают лезть разные мысли о возможной аварии на дороге, о происшествии…
Если бы что-то произошло, наверняка бы уже сообщили, уговаривала она себя. Позвонили бы… из полиции…
Но если Джеймс просто решил продлить их поездку, то отчего не позвонил? Она знала, у него нет телефона в автомобиле, но ведь таксофоны на каждом углу, и многие избежали набегов вандалов.
Ей все сильнее хотелось, чтобы телефон отозвался, но он упорно молчал. Может, самой позвонить в полицию? Может…
Она вся сжалась, услышав шум подъезжающей машины, и бросилась к окну.
Трудно было разобраться в чувствах при виде «даймлера», который припарковался рядом с ее маленьким автомобилем, но все пересилил гнев при виде Джеймса, вальяжно вылезавшего из машины. Подождав Чарли, он не спеша направился с ним к дому.
Она открыла дверь им навстречу и не успела задать вопрос «Где вы были?», как Джеймс беспечно извинился, будто они опоздали не на три часа, а на несколько минут.
– Извини, что задержались, на дорогах столько пробок.
Пробки на дорогах?.. Запылав от гнева, Вин повернулась, чтобы разразиться тирадой, но Джеймс молчаливо указал на понуро шедшего Чарли.
Только теперь она заметила, что сын не проронил ни слова, а взглянув попристальней, поразилась его бледности.
Заболел? Ему плохо? Потому они задержались?
Когда Чарли молчаливо проследовал мимо нее и стал тяжело подниматься по лестнице, она растерянно уставилась ему вслед, намереваясь ринуться вдогонку, но Джеймс задержал ее.
– Пусть побудет один.
Побудет один? В глазах Вин отразилось отчаянное недоумение.
– Оставь его на несколько минут в покое. На дороге произошла страшная авария, и, к сожалению, мы с Чарли оказались свидетелями. Машина впереди мчалась на бешеной скорости, а дорога сегодня очень загружена.
– Что случилось? – Вин спрашивала, не отрывая взгляда от лестницы. Сейчас ей следовало бы быть с Чарли. Она его мать. Он нуждался в ее присутствии.
Джеймс догадался, о чем она думает.
– Он уже не ребенок, Вин, по крайней мере старается доказать себе это. Пускай освоится с пережитым. Для него это было потрясением, а в его возрасте верят, будто мужчины не плачут.
– А как все произошло? – не отставала Вин, приходившая все в большую тревогу.
– Одна машина врезалась в другую, обе загорелись. Потерпевшим нельзя было ничем помочь. Я сразу отъехал в сторонку и позвонил в службу безопасности движения. Мы, я и еще два других водителя, пытались помочь, но пламя так расходилось… Я очень сожалел, что в это время со мной оказался Чарли.
Когда Джеймс отвернулся, она заметила, что кое-где на лице у него остались следы копоти, рукав куртки оторван, а рука перебинтована.
– Ничего страшного – легкий ожог, – рассеянно заметил он. – Я бы непременно позвонил, но не было никакой возможности. Мне пришлось задержаться, чтобы дать свидетельские показания.
Он запустил руку в волосы и сразу показался очень уставшим.
– В одной из машин погибла вся семья – мать, отец и двое маленьких ребятишек. В другой ехали два парня. И надо же такому случиться!
– Потому что мчались на бешеной скорости, – машинально напомнила ему Вин. Она слишком была захвачена ужасом нарисованной картины. Джеймс и Чарли были на волосок от гибели, Вин благодарила Бога, что ее семья осталась невредима.
– Сами, конечно, виноваты, но близким от этого не легче. Знаешь, о чем я думал, когда мы возвращались? – (Вин отрицательно покачала головой.) – Я глядел на Чарли и думал: какой ужас, если бы к тебе в дверь постучали и сказали, что он погиб… в такой же катастрофе, в машине, в которой повез его кататься отец. Можно ли пережить такое?
Вин не могла произнести ни слова. Боль в надтреснувшем его голосе поразила ее.
– Я приму ванну, – еле выдавил из себя Джеймс. – От меня разит дымом.
Но Вин знала: не запах дыма он хочет смыть, а запах смерти.
– Чарли… – глухо произнесла она, – может, мне?..
Джеймс отрицательно покачал головой.
– Не трогай его сегодня. Когда отойдет, сам расскажет.
Вин поймала себя на мысли, что впервые просила совета, предлагала поровну поделить родительскую ответственность, и не только это: она хотела знать его мнение. И хотела следовать ему?
У нее по телу пробежала дрожь, когда она вдруг на минуту представила себя на месте тех людей, которым предстоит сегодня вечером узнать о трагедии, унесшей их близких.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
