Читаем без скачивания Холодная Зима (Агония 2) - Werewolf

– Они не понимают… – тихо проговорил докладчик – вы все ничего не понимаете.

Вам не пришлось бежать из дома, из страны, захваченной русскими ордами. Русские топчут мою родину уже три века, а вам все равно…

– Ты всегда плохо относился к русским – отметил хозяин дома – Я их ненавижу. Ненавижу…

Личное дело Бжезинский Збигнев Казимеж (род. 28 марта 1928 г., Варшава) – американский политолог, социолог и государственный деятель. Долгое время являлся одним из ведущих идеологов внешней политики США. Советник и член правления Центра стратегических и международных исследований при университете Джона Хопкинса.

Автор книги "Великая шахматная доска: Господство Америки и его геостратегические императивы". Широко известен своими взглядами, пропагандирующими мировую гегемонию США.

Родился в Варшаве в семье польского дипломата (по некоторым данным, родился в польском консульстве Харькова, ул. Ольминского). С 1938 года живет в Канаде, в 50-е годы стал гражданином США и сделал академическую карьеру: закончил университет Макгилла со степенью магистра и Гарвардский университет со степенью доктора политических наук (1953 г.) (докторская диссертация была посвящена формированию тоталитарной системы в СССР), преподавал в Гарварде, в 1961 году перешел в Колумбийский университет, возглавил там новый Институт по вопросам коммунизма (Institute on Communist Affairs).

В середине 60-х годов был назначен членом совета планирования государственного департамента. Первым предложил объяснять всё происходящее в социалистических странах с позиций концепции тоталитаризма. Автор глобальной стратегии антикоммунизма, теории конвергенции, теории технотронной эры и концепции американской гегемонии нового типа. В 60-х годах был на посту советника в администрациях Кеннеди и Джонсона, занимал жёсткую линию по отношению к Советскому Союзу. В конце срока Джонсона являлся советником по внешней политике вице-президента Хамфри и его президентской кампании. Суровый критик политики Никсона-Киссинджера.

В 1977-1981 годах занимал должность помощника президента США по национальной безопасности в администрации Картера. Являлся активным сторонником секретной программы ЦРУ по вовлечению СССР в дорогостоящий и по возможности отвлекающий военный конфликт, о чем после начала Афганской войны написал президенту Картеру:

"Теперь у нас есть шанс дать Советскому Союзу свою Вьетнамскую войну". В период президентства Клинтона Бжезинский являлся автором концепции расширения НАТО на Восток.

В настоящее время является консультантом Центра стратегических и международных исследований (Center for Strategic and International Studie) и профессором американской внешней политики в Школе современных международных исследований Пола Нитце (School of Area and International Studies) при Университете Джонса Хопкинса в Вашингтоне, член совета директоров Национальной поддержки демократии (National Endowment for Democracy), член организации "Freedom House", член Трёхсторонней комиссии (Trilateral Commission), член Американской академии гуманитарных и естественных наук (American Academy of Arts and Sciences), сопредседатель Американского комитета за мир в Чечне.

Москва

Набережная Москвы-реки 26 августа 1978 года – Значит, говоришь "Грузин" ему псевдо присвоили…

– Псевдо? – непонимающе спросил я – Псевдоним. Агентурную кличку – усмехнулся генерал – а этот…

– Беляковский – подсказал я – Вот-вот. Беляковский. Он чем-нибудь был похож на грузина?

– Да нет…

– Значит, с ним специалист работал – сказан генерал Горин – Почему вы так думаете? – недоуменно спросил я – Видишь ли… У каждого опера по несколько агентов, от десятка и больше. А у хороших – и по несколько десятков. Помнить псевдоним каждого – сложно. И тогда идут на ухищрения, чтобы упростить. Например, Беляковскому могли присвоить псевдоним "Белый" или "Заяц" – чтобы лучше запомнить. Конечно, если бы кто из моих так сделал, я бы голову отвинтил за такие вот… упрощения. Потому что контрразведчик может установить соответствие псевдонима конкретному человеку только как следует ознакомившись с личными делами подозреваемых, а это недопустимо. Но здесь, при работе внутри страны за таким вот упрощенчеством не особо следят, да и работают в двойке (Второе главное управление КГБ СССР, контрразведка – прим автора) люди, которых с ПГУшниками (от слова ПГУ, Первое главное управление КГБ СССР, внешняя разведка – прим автора) не сравнить. Как говорится – труба пониже, да и дым пожиже. А этот молодец… Соблюдает меры предосторожности…

– И что же мне теперь делать? – спросил я – А что, ты думаешь, что надо что-то делать – генерал повернулся, испытующе посмотрел мне в глаза – Ну… да.

– А зачем?

– Ну… – я задумался, а и в самом деле, зачем – понимаете… я не могу так это оставить. Я должен узнать, что случилось на самом деле. Должен, понимаете… Я не знаю, как это объяснить…

– Знаешь… – после долгого молчания сказал генерал – я тебя знаю не первый год … И с твоим отцом с войны знакомы. Ты… достойный сын, своего отца, знай это.

Давай свой фоторобот, попытаюсь разобраться, что к чему. Через пару дней я тебя найду…

Картинки из прошлого

Ирак, Багдад 10 февраля 1963 года Реактивные истребители-бомбардировщики, поднявшиеся с базы ВВС Хабания в плотном строю шли над Багдадом. В центре города они совершили красивый разворот, и зашли на цель. Четыре маленькие капли отделились от самолетов и понеслись к земле. Еще через несколько секунд громовой разрыв четырех полутонных бомб сотряс израненный город.

Министерство вело бой уже два дня. Расположенное в самом центре Багдада, оно не было взято путчистами с наскока и теперь огрызалось автоматным и пулеметным огнем. Узкие улочки не позволяли подвести танки и открыть огонь прямой наводкой, поэтому оно до сих пор держалось. Но самолеты… От самолетов скрыться было невозможно.

Три бомбы попали прямо в министерство, четвертая ударила аккурат в гущу верных путчистам солдат Багдадского гарнизона, разметав их тела. Тем не менее, оставшиеся в живых радостными криками и стрельбой в воздух приветствовали бомбежку…

Когда три взрыва сотрясли старое здание, премьер-министр Ирака генерал Абдель Керим Касем инстинктивно вжал голову в плечи, ему показалось, что здание сейчас обрушится, похоронив под собой своих защитников. Стены содрогнулись как при землетрясении – но здание устояло, англичане строили на века. Все комнаты и коридоры были забиты поднявшейся при взрыве пылью.

Сидеть здесь нельзя. Иначе так и погребут под развалинами. Проверив висевший на плече автомат, Касем выскочил в коридор, где и наткнулся на полковника Хаббаса, своего заместителя еще по тем, армейским временам, одного из тех, кто остался верен генералу до конца. Рваная форма, перепачканная пылью и кровь, то ли своей то ли чужой, безумный взгляд, намертво зажатый в руках автомат…

– Что происходит?

Хаббас смотрел на своего шефа, не понимая вообще, о чем тот говорит. Контузия…

– Что происходит? – встряхнув Хаббаса, крикнул Касем Полковник Хаббас потряс головой, приходя в себя. В глазах наконец то появилось осмысленное выражение…

– Плохо… Бои идут второй день, но у наших сторонников не хватает оружия. Им удалось поднять всю армию, где это возможно они применяют танки. Уличные бои идут по всему городу…

– Кто у них во главе – спросил Касем, хотя прекрасно знал ответ – Ареф! Еще генерал аль-Бакр! И тот мерзавец, Хуссейн, он в числе тех, кто сейчас нас осаждает!

Ареф… Сволочь. Лучший друг, предавший его…

Первым вопросом, по которому развернулась борьба уже в июле 1958 года было присоединение Ирака к только что созданной Египтом и Сирией Объединенной Арабской Республике (ОАР). За присоединение выступали националисты и лидеры партии Баас, верившие в арабское объединение. Против высказались коммунисты.

Касем яростно выступал против такого объединения. Его позиция объяснялась тем, что он не хотел превращать Ирак в ещё одну часть большого государства под руководством Египта, подчинившись Насеру, которого он не любил и боялся.

Стремясь дистанцироваться от коммунистов, Касем начал репрессии против левых.

Тогда же, сразу после революции, между Касемом и его соратником Арефом, который также выступал за союз с Египтом, началась борьба. Последний проиграл борьбу за власть в сентябре 1958 года. Он был снят со всех постов и отправлен в отставку.

Два месяца спустя он попытался организовать переворот вместе с двумя десятками офицеров. Переворот провалился, 19 офицеров были казнены. Ареф был приговорен к смертной казни, но его помиловал Касем и отправил послом в ФРГ. Впоследствии его спецслужбы раскрыли еще 29 заговоров против него Но борьба за власть резко обострилась, когда 5-6 марта 1959 года Иракская коммунистическая партия (ИКП) организовала в третьем по величине городе Ирака – Мосуле, главном оплоте баасизма, Большой фестиваль мира. К началу фестиваля в город прибыли 250 тысяч активистов ИКП. Через день после фестиваля, когда большинство участников покинули город, военное командование местного гарнизона подняло мятеж под панарабистским лозунгами. На улицах города началась вооруженная борьба между коммунистами, панарабистами, христианами, туркменами, арабами и другими. Пока в Мосуле шла борьба между главными соперниками – коммунистами и панарабистами Касем не вмешивался, чтобы с помощью левых сил покончить с мятежными офицерами, арабскими националистами и сторонниками мусульманского братства. 8 марта правительственные войска начали штурм Мосула и к следующему дню армия и вооруженные отряды коммунистов жестоко подавили его.