ясностью, напоминая о том, что именно сегодня Рома сделал неудачно во время сессии, где сглупил, отвечая Юне. И перед глазами, как в телешоу, замелькали светящиеся блоки с правильными репликами:
А) Я считаю, что фотосесия в обнаженном виде – плохая идея.
Б) Вам не стоит дарить жениху то, что он увидит и так.
В) У меня срочные дела! Простите, вернусь в пятницу.
Г) Вы слышали этот звук? Кажется, меня кто-то зовет. Я сейчас (далее – на выбор: такси, пеший кросс до «Электрозаводской», укромное местечко этажом выше, или, надев сварочную маску, затеряться в цеху).
Рома упрямо тер глаза, вертелся с боку на бок, извивался, как кит, выброшенный на берег. В два часа ночи побрел в душ, где вдруг вспомнил, что так и не сделал Юне бодиарт в этническом стиле. И воображение тут же в красках живописало, как бы Рома рисовал завитушки на мягкой молочной груди.
Словом, воду пришлось сделать похолоднее, а после почитать на ночь задачник Сканави. Хватило одного уравнения, чтобы мозг сказал: «Ах, так?! Не, я – пас», – и отрубился.
Нет ничего слаще утреннего сна, и Рома решил, что позволит себе насладиться по полной, раз уж вчера так выложился. Сбегал только в туалет, с удовлетворением отметил, что еще только семь часов, и можно никуда не спешить, лег досматривать второй сон… Но мобильник из-под подушки заорал бешеным петухом. Вадик.
Хорошо бы горела студия. В смысле, нет, плохо, конечно. Но если этот олух звонит по какой-то менее уважительной причине…
– Да, – просипел Рома, зарываясь поглубже в одеяло.
– Ты спишь, что ли?!
Чертовы жаворонки! Если тебя штырит с восходом солнца, то зачем отравлять жизнь другим, нормальным людям?! А этот вопрос? Ты спишь? А если бы, мать твою, я спал, то с кем бы ты сейчас, сволочь такая, разговаривал?
– Да, – рявкнул Рома. – В студию приеду к обеду.
– Так никто не просит раньше! – до противного бодро откликнулся Вадик. – Спускайся, у меня для тебя сюрприз.
– Какой еще сюрприз?
– Подсказка: ты давно об этом мечтал, тебе это дико нужно. И ты не мог даже представить, что я раздобуду это так скоро. Ну? Идешь?
– Пять минут.
Рома подскочил, спотыкаясь, прыжками влез в джинсы и кое-как, не с первого раза, нашел горловину футболки. Боже, Боже, Боже!.. Если это то, о чем он думает… Неужели Вадик, чтобы порадовать друга, успел где-то раздобыть тушку «Hasselblad»? А ведь голос был такой счастливый, как будто именно это и случилось! Хассель! Их первый настоящий «Хассель»! То, о чем Рома давно мечтал, то, что ему было дико, просто отчаянно нужно…
Не в силах дождаться лифта, Рома кубарем слетел вниз, выбежал из подъезда… Но никакого «Хасселя» у Вадика в руках не было. Зато по обе стороны от довольного Куприянова стояли блондинистые девицы.
– Знакомься, – пропел Вадик. – Это моя Лиза, а это – ее подружка Катя. Ну что, едем вместе завтракать?
Глава 9
Юна Лебедева
40 мин.
Я еще не в браке, но уже готова раздавать советы. Если хотите немного тишины и уединения, забудьте про беззвучный режим. Только «самолет», только хардкор.
Я видела парочки, которые передвигаются только за ручку, созваниваются перед сном и сразу после шлют друг другу фотки еды, милые сообщения и придумывают клички вроде Рыбонька, Заинька, Бубусичек (реальный случай). В разговоре одни уменьшительные суффиксы, от которых все слипается хуже, чем на дегустации тортов.
Не знаю, хорошо это или плохо. Но на мой взгляд – душно. Или это я неправильная невеста, если не умею так же?..
Юна спускалась вниз, в гостиную, в мрачном предвкушении завтрака. И вовсе не от того, что не любила стряпню Айгуль. Просто даже самая вкусная пища переваривалась плохо, когда за столом собиралась вся семья.
Вчера Юне влетело от Игоря. Не в прямом, конечно, смысле. Обошлось без рукоприкладства. Но таким своего будущего супруга она видела впервые. Злился, нервничал, обвинял… Можно подумать, это было единственное их свидание за полгода! Бронь в ресторане сорвалась, все, конец света! Как будто капитан дальнего плавания вернулся из рейса на сутки, чтобы потом снова отправиться бороздить Северный Ледовитый океан.
Да, забыла. Да, не отвечала на звонки. Но истерить-то зачем?!
– У нас скоро свадьба, а такое ощущение, как будто я последний человек в твоей жизни! – бросил Игорь на прощание.
Вот справедливо это? Нет. Но разве кто-то поддержал Юну? Как же! Когда расстроенная невеста влетела в квартиру, хлопнув дверью, отец, отвлекшийся от созерцания РБК, поинтересовался, какого черта он не может посидеть в тишине в собственном доме. И Юна опрометчиво выложила всю историю папе. Никогда не поднимала личные темы, а тут вдруг прорвало.
– Я ему сюрприз делала! – она обиженно обняла диванную подушку. – А он… Что, не могли у меня быть свои планы?..
Юна ждала от отца чего угодно. Что он, к примеру, рявкнет грозно, какой мерзавец посмел обидеть его любимую доченьку. Топнет ногой, зарычит и велит подать ему Игоря живым или мертвым для серьезного разговора. По крайней мере, оскорбленная в лучших чувствах, Юна надеялась на минимальную поддержку. Однако вместо этого Лев Львович преспокойно взглянул на дочь и изрек:
– А чего ты хотела? Он прав. Он теперь тебе почти муж, а мужа надо уважать. Шляться не пойми где, когда вы договаривались об ужине, это форменное неуважение. Не удивлюсь, если он вообще передумает на тебе жениться. Я бы так и сделал на его месте.
– Но пап!..
– К счастью, Леночка с первого раза поняла, как надо вести себя с мужчиной.
– Да, Юн, ты перегнула палку, – тут же вмешалась мама. – Так поступать нельзя. Позвони ему и извинись. Сейчас же!
– Но я ведь ему делала сюрприз! – чуть не плача, повторила Юна.
– Вот либо теперь все объясняй и показывай свой сюрприз, либо просто извиняйся, – безжалостно отрезал Лев Львович.
– И обязательно надо загладить свою вину, – вторила мужу Елена
