До Рождества осталось всего пять дней, носки были почти готовы. Съежившись от холода, еле двигая замерзшими пальцами, Китти думала о Натане, с которым так хотела бы быть вместе. С каждым свиданием влюбленным становилось все труднее сдерживать бушевавшие в них чувства. Она вспомнила о последней встрече, в среду. Холод заставил их тесно прижаться друг к другу под одеялом, которое захватил с собой Натан. Вдруг Китти почувствовала, что его рука скользнула к ней под юбку, а губы прижались к ее губам в жгучем поцелуе…
Только в последний миг Китти опомнилась и оттолкнула его. Натан смущенно пробормотал:
– Черт, совсем забылся и едва не взял тебя силой, Китти. Но что делать, если я действительно безумно тебя хочу.
Ее щеки разгорелись при одном воспоминании об этих словах. О, она хотела его так же страстно, как и он ее, но нельзя было давать волю своим желаниям до свадьбы. Для нее немыслимо было поступить по-другому.
Внезапно дверь в сарай с шумом распахнулась. Выронив вязанье, Китти вскочила и попыталась задуть фитиль в лампе.
– Китти, дочка, ты здесь? – В сумерках на пороге неясно вырисовывалась фигура Джона Райта. – Я знаю, что ты здесь…
– Папа? – Китти торопливо двинулась к спуску с сеновала – уж слишком удрученным и возбужденным показался ей отцовский голос. – Что случилось? И откуда ты знаешь, где я прячусь?
– Я много о чем знаю, что творится вокруг, – раздраженно ответил он. – Но сейчас речь не об этом.
Ловко соскочив на землю, Китти с тревогой заглянула в лицо Джону, стараясь угадать, что могло его так расстроить. Наконец он промолвил, набрав побольше воздуха в грудь:
– Я только что вернулся из Голдсборо, где слышал последние новости. Южная Каролина вышла из Союза.
Вот оно. Началось. Какой штат окажется следующим? Северная Каролина? Она тут же спросила об этом отца, но он с сомнением покачал головой, обнял дочь за плечи, и они вышли из сарая навстречу ледяному ветру, направляясь в сторону дома.
– Город гудит, как потревоженный улей. Среди людей немало тех, кто настроен против войны. Я полагаю, это дело законников да Генеральной Ассамблеи – решать, что делать дальше. Будем уповать на то, что им хватит ума держаться в стороне от бойни.
Войдя в дом, они обнаружили, что кухня жарко натоплена и Лина готовит свежую уху.
– Ну что еще? – приветствовала она Китти с Джоном. – У вас обоих такой вид, как будто настал Судный день, а ваши имена забыли внести в Книгу Праведников!
– Очень похоже на то. – Джон опустился на свой стул. – Южная Каролина вышла из Союза. И это только начало.
– Слава тебе, Господи! – восторженно воскликнула Лина и, тыча в мужа половником и не замечая, что уха капает с него прямо на глиняный пол, добавила: – Надеюсь, Джон Райт, у тебя хватит ума поспешить к Аарону Коллинзу и сказать, что ты вступаешь в его отряд? Сейчас каждый мужчина на счету, и вряд ли тебя погладят по головке, если окажется, что ты не с ними.
Китти не спускала глаз с отца. Джон теребил густую бороду, что означало глубокую задумчивость.
– Ну чего ты еще ждешь? – снова взмахнула Лина половником. – Неужели тебе мало безобразного поведения Кэтрин в гостях у Аарона Коллинза и ты намерен еще больше опозорить нашу семью? Видно, ты только и мечтаешь об этом!
– Хватит, не желаю ничего больше слушать! – рявкнул Джон, гневно взглянув на жену из-под нависших бровей. – Решать буду я этот вопрос. У меня нет никакого желания участвовать в их дурацкой войне.
Бывало так, что приступ гнева лишал Лину дара речи и тем значительно облегчал жизнь Джону. Вот и на этот раз она оскорбленно замолкла, и Китти, облегченно вздохнув, приступила к ужину.
За окном громко выл ветер, и все трое молчаливо сидели возле очага, думая каждый о своем, пока сумеречный день не подошел к концу.
Внезапно их оглушил топот копыт приближавшихся лошадей. Женщины вскочили, обмениваясь испуганными взглядами. Джон решительно взял ружье и пошел к двери.
Китти с матерью, выглянув из-за его плеча, испуганно охнули при виде Аарона Коллинза, Дэвида Стоунера, Орвилля Шоу и еще примерно десятка всадников. С замиранием сердца Китти заметила державшегося в задних рядах Натана.
– Райт, это твой последний шанс… – загремел голос Аарона, сдерживавшего разгоряченного скачкой жеребца. – Наш отряд выезжает в Уилмингтон. До нас дошли слухи, что горожане собираются сами занять форты Касвелл и Джонстон, пока на них не наложили лапы янки. Или ты отправишься с нами и станешь одним из нас – или будешь пожинать плоды своего предательства.
– Ступай с ними, Джон, пожалуйста… – шептала Лина, теребя мужа за рукав.
– Замолчи! – отмахнулся он. – Не суй нос в мои дела. – И обратился в сторону Аарона: – Меня не проймешь угрозами…
– Ах ты, проклятый трус! – рявкнул Орвилль Шоу. – Да мы вываляем тебя в смоле и перьях, а потом отправим к янки!
По группе всадников пробежал ропот. Китти не сводила глаз с Натана, моля его взглядом положить конец этому безумию. Тот беспомощно отвернулся – он не мог идти против отца, но и не в силах был смотреть ей в глаза.
Джон не спеша, хотя решительно, навел на них ружье. Кое-кто тут же подал лошадь назад, однако Аарон с Орвиллем остались на месте.
– А ну убирайтесь с моей земли, безумцы, пока я вас не перестрелял! Играйте в свою чертову войну, коль вам так неймется, и оставьте в покое тех, кому милее мирная жизнь!
Им ничего не оставалось как развернуть лошадей и ускакать прочь, и лишь Натан рискнул задержаться. Китти проскочила мимо родителей во двор и закричала, цепляясь за его ногу:
– Натан, почему? Почему они не оставят в покое моего отца?
– Они боятся, что он окажется предателем, Китти, и мне очень жаль. – Взгляд юноши был непривычно мрачен. – Поговори с ним. Постарайся заставить его передумать и помни, что я ничего не смогу для него сделать. Разве что больше не подступлюсь к Джону с уговорами. В этом ты можешь быть уверена.
– Но это ничего не меняет! – горько прошептала Китти.
– Дорогая, я не могу заставить их думать хорошо о Джоне Райте. И лучше тебе не просить меня об этом. Это только вовлечет нас в новые неприятности. А теперь ступай и поговори с ним. Всем нужно одно: чтобы Джон вступил в отряд. Ведь из него мог бы выйти отличный воин.
– Дело вовсе не в этом, Натан! – сердито возразила Китти. – Просто твой папаша на дух не переносит тех, кто смеет ему перечить! А мой отец не склонит перед ним головы, даже если это ему будет стоить жизни! Так им и скажи!
Китти резко развернулась, чтобы уйти, но Натан изловчился и схватил ее за руку, стараясь повернуть лицом к себе. Джон следил за ними, стоя на пороге, откуда нельзя было расслышать слов, однако при виде того, как Натан хватает его дочь, он крикнул:
